немного света в темноте

Я читаю Наринэ Абгарян "Люди, которые всегда со мной". Читаю, как беременная, на 9 месяце, азербайджанка закрывает своим животом дверь, за которой – ее соседка, армянская старушка - и врет погромщикам: "Она уехала, там наши..." Как люди, жившие вместе, лечившие, учившие, кормившие друг друга - начинают ненавидеть - с двух сторон. И что случившееся простить невозможно, ни пережившим это, ни их потомкам на много колен вперед. 

И не могу не думать об Украине - как так могло случиться, что мы, славяне, одной крови, одной религии - попали в эту ловушку? Кстати, Абгарян упоминает, что погромы в Кировобаде по слухам были спровоцированы властями в своих мелких политических интересах. Как и на Украине сейчас. Книга - очень сильная, очень хорошо написана, не о политике (это только эпизод), читать рекомендую.

Я ощущаю страшное бессилие – я ничего не могу сделать с этим. Как хорошо написал кто-то на днях: «Мы уже поняли, что хождением по бульвару с белыми шариками ничего не остановить». Остается бессильно проклинать, спрашивать Высшие силы, судьбу: «Ты что, не видишь, что происходит? Прекрати это, а?»

Но, судя по опыту армян, евреев, туристов, попавших в Тайское цунами, и других массово погибших людей, оттуда, с небес, никто ничего не остановит. Там как-то иначе на все происходящее с людьми смотрят. Когда-нибудь каждый из нас это поймет, но, как говорил когда-то мой папа: «Мы все узнаем, что происходит после смерти, но лучше не торопиться»

И вот что я думаю. В каждом человеке живет зло. Так мы устроены. Это оно заставляет мать орать на ребенка. Оно побуждает к трусливым, подлым поступкам. Оно помогает предать. Оно делает нормального, живого человека – убийцей и погромщиком. 

Ожившее зло наводит морок, в котором вдруг становится легко убивать «не таких» - не той национальности, не той религии, живущих на другой стороне улицы, с неправильным цветом волос – неважно. Найдутся люди (люди ли? Мне кажется, что в своре, правящей нашей страной, давно не осталось ничего человеческого) – найдется бес, который подскажет, кого именно ненавидеть.

Так вот, в каждом из нас, кроме, может быть, редких просветленных, старцев, Бодхисаттв, живет зло. И большую часть жизни нормальный человек держит его в узде. Под контролем.

Но иногда это зло вырывается, объединяется, подчиняет себе людей.

И именно это происходит сейчас – достаточно посмотреть любой выпуск новостей, российских или украинских. Включая телевизор, человек впускает в свой дом нечистую силу – никогда это не было так очевидно.

И возвращаюсь к нашему бессилию: есть только один способ противостоять этому разбушевавшемуся, набирающему силу злу.

Это – как можно сильнее, постояннее, чаще быть добрым. Быть сильным и светлым. Любить. Помогать слабым. Прощать ошибки близким людям.

Я искренне, глубоко, всей душой верю, что чем больше света и добра будет в нашей жизни, тем неувереннее будет чувствовать себя зло. Я действительно считаю, что усыновленный ребенок или кот, протянутая рука помощи, нежное слово – это наше оружие в этой войне. У нас нет другого, белые шарики не работают.

И уж простите великодушно, но я не верю, что сейчас в России или даже в мире есть сила, которая может остановить безумную свору. Если мы пойдем биться, зло только обрадуется - ему радостны любые бунты, позволяющие умножать ненависть и боль, чем больше крови и скорби - тем увереннее зло в своем будущем.

Зло набирает силу и становится все очевиднее, все безумнее, все страшнее. Вместе или поодиночке, взявшись за руки или уединившись для молитвы и медитации – неважно – мы должны противостоять. И мне кажется, что сейчас – видя оглушающую активность зла – добро также должно стать более активным. То есть, все его пассивные прелести: медитация, умиротворение – это прекрасно. Но сейчас нужны активные добрые поступки. Дела. Что-то, что можно увидеть, взять в руки, назвать понятными словами.

Я не уверена, что мы победим. Но мы должны противостоять. Не знаю, не могу объяснить, почему. Просто – должны. Можно сказать: «чтобы Бог в нас не разочаровался окончательно», но это не будет правдой.

Так или иначе, рано или поздно все как-то закончится, устаканится. Зло, живущее в конкретных людях, умрет вместе с их физическими телами. Как бы там об этих телах ни заботились кремлевские врачи. Неизвестно, сколько ран будет нанесено нашим странам, какой именно ущерб будет назван непоправимым. Сколько детей будет жить с твердым пониманием: «Я не прощу».

Возможно, именно ради этих детей и того, как они будут утром смотреть за окно – сейчас нужно сохранить, преумножить, спасти то добро, которое есть в каждом человеке – пока он еще живой человек.

Возможно, что именно в этом противоборстве добра и зла есть один из главных движущих механизмов жизни на Земле. Вечный двигатель. А может быть, и нет.

рекламная пауза, праздник

И вот однажды – хорошо хоть, как раз рекламная пауза, - вы слышите звонок в дверь.

- Вы ничего не слышали сейчас? – спрашивает вас участковый.

- Не, мужик, шумно у нас сегодня – отвечаете вы и подталкиваете его так вежливо к двери, - праздник у нас сегодня, мужик, музыка у нас.

- Да понимаете, - говорит участковый, - соседа вашего убили сейчас, вот... полчаса буквально... Не слышали ничего, нет? Такого... громкого?

- Ох ты господи, - говорите вы, - горе-то какое. Жалко соседа, жалко. Но вот нет, понимаешь, не слышали ничего. Музыка у нас. Телевизор.

- Ну да, говорит участковый, ну да... Смотрит на тонкую стенку панельного дома, откуда как раз доносится шипение закипевшего у соседей чайника, - Телевизор у вас, праздник, понятно... понятно... А вот еще хотел спросить...

Тут вы злитесь уже натурально – потому что рекламная пауза, блин, заканчивается. Сейчас еще прокладки, потом Тойота – и все, вторая серия.

Но участковый не уходит:

- А вот еще хотел спросить... – повторяет он зачем-то, - там еще ребенка у соседа убили... дочку его... Она кричала вроде. Не слышали, нет?

- Ай-яй-яй, - говорите вы, качая головой, - ну надо же, горе-то, горе-то какое.

- Она громко кричала, - повторяет участковый, - и долго.

- Ну я это... – говорите вы – я думал, праздник у них... шумят, визжат, понятно... У нас праздник, ну и у них. Или, думал, может, телевизор смотрят.

- А когда выстрелы были? – спрашивает участковый.

- Не слышал я выстрелов, - говорите вы, - ну там фейерверки вроде, это да... а выстрелов – не слышал, нет.

Ох, - говорите вы, - простите уж нас, пожалуйста, но мы не можем больше с вами общаться. У нас это... вторая серия начинается. Не слышали мы ничего.

Участковый поворачивается уходить, и тут вы видите на балконе большого черного человека. Он с ружьем и в крови. Он заходит в комнату. Вы понимаете, что это и есть соседов убийца, он, видно, на балконе спрятался и вот к вам перелез.

- Эй! – кричите вы участковому, - ЭЙ! Он здесь! Мужик, вернись!!! Сюда!!! На помощь!!!

- Прости, мужик, поворачивается участковый, - не слышу я тебя что-то. Да и рабочий день у нас закончился, пойду я ... фигурное катание посмотрю, музыка там, девчонки наши ... Да, мужик, что-то не слышу я тебя.

Участковый уходит. Вы пытаетесь заслонить собой дочку, подталкивая ее к двери. Может, успеет, убежит? Но понимаете, что поздно. Убийца смотрит на вас, и ничего хорошего в его лице нет. Можно было бы закричать – но зачем? Вторая серия уже началась. А по Первому – вообще фигурное катание. Разве услышит кто?

И на этом все заканчивается.

Соседки

Много лет назад, даже и не верится, как много, мои родители жили в той самой квартире, где сейчас живу я. Обычная семнадцатиэтажка, бело-голубая, 85 года постройки. Когда-то на ее месте был колхозный сад.

Я очень хорошо помню, как мама рассказывала, то ли жалуясь, то ли смеясь. В квартире над ними жили две девочки, и иногда они устраивали просто страшенный писк и визг. Что-то падало на пол, топотали ножки по нашему потолку, девчонки и их гости орали как оглашенные. Орали так, что однажды мама и наш сосед вышли и поднялись к ним - узнать, точно ли не случилось чего-то плохого. Но там оказался обычный день рождения, ничего особенного. 

Но мама говорила, что эти игры иногда повторяются, они уж и привыкли. 

Сейчас, спустя 15 - 20 лет здесь живу я. Дочери соседки выросли и уехали, впрочем, младшая часто ее навещает вместе со своим маленьким ребенком. Ребенку годика два, не больше. Соседка развелась, живет одна и выглядит помолодевшей и счастливой.

И вот в чем дело: когда я начинала писать первые слова этого текста ("много лет назад, даже и не верится...") над моей головой топали и носились дети. Они орали и визжали от восторга, ножки топали до кухни и обратно, что-то падало на пол. Это было очень громко, так громко, что хотелось подняться и спросить, не случилось ли чего.

Вот только там сейчас живет одинокая соседка. Ее навещает младшая дочь, которой сейчас лет 25 - 30 со своим совсем маленьким малышом. 

Интересно, кто же это орет наверху? Дом-то сравнительно новый, ему только 30 стукнет в следующем году. Не фамильный замок, прямо скажем. Может, и домовые у нас - еще совсем дети? Веселые, шумные, шаловливые? 

Пару минут назад, когда я считала, сколько лет моему дому, шум неожиданно стих - полностью и сразу, как будто его выключили. 

Да вы не бойтесь, ребята, играйте, сейчас же никто не спит! Работать мне вы не мешаете, а детский смех - видит Бог, не худшее из наваждений!  

нашла у себя в старом ежедневнике

... и вдруг, много лет спустя, когда жизнь уже, считай, удалась и прошла, 
и осталось только удовольствие идти медленно-медленно,
пока мегаполис вокруг несется куда-то к цели,
когда вот-вот появятся внуки,
и каждый приход детей знаменуется ожиданием
смущенно-радостного взгляда,
она вдруг видит
фотографию
на новостном сайте,
перейдя туда по ссылке, полученной от подруги и когда-то однокурсницы
"Господи! - думает она - как постарел!"
смотрит долго-долго
и вдруг чувствует
со всей неотвратимой болью этого открытия
что она еще живая 

охота на армянских львов

Я подумала, что после такого перерыва стоит рассказать самую лучшую историю, которую я слышала за последний год.

И это, конечно, история об охоте на армянских львов. Правда, есть еще вторая, о том, как мальчишки случайно украли взлетно-посадочную полосу аэродрома. Даже и не знаю, какую я люблю больше.

Конечно, эти истории – и о львах, и о краже ВПП, и еще о птицах – должен был бы рассказывать Уильям Сароян. Но, к сожалению, великий писатель давно уже смотрит на своих любимых армян из намного более уютного места, чем наша Земля.

И огромное спасибо Вартану, который разрешил мне рассказать эту историю вам.

Уильям Сароян

Итак, дело было в далекие и очень тяжелые для Армении годы, кажется, это был конец 80-х – начало 90-х. Не было отопления, не было еды, не было ... да ничего не было. Кроме неукротимого и изобретательного характера, за который мы с Сарояном так любим представителей этого удивительного народа.

Друг Вартана, пусть будет Геворг, вполне подходящее имя, работал в Ереванском зоопарке, который тогда был таким же нищим и беспросветным местом, как и все остальные места вокруг. И у него родилась отличная, богатая идея:

Геворг вычитал в исторической книжке, что раньше, в давние прекрасные времена, в горах Армении процветала охота на львов. Ну, или не вычитал, а ему это приснилось. Или, может, придумал сам – в конце концов, каждую легенду кто-то да выдумал. Были когда-то горы, и в них водились настоящие армянские львы, а на них охотились богатые и бесстрашные армяне.

И естественным образом родилась идея возродить этот старинный обычай и продавать армянское сафари заезжим западным армянам, которые тогда только-только начали приезжать на утраченную когда-то Родину. Эти иностранцы с причудливо измененными фамилиями были полны ностальгии и денег – и то, и другое могло пойти на пользу.

Представь себе, - рассказывал Геворг другу: - мы расскажем, что возрождаем старинный обычай охоты на армянских львов. И они будут к нам приезжать, мы их отвезем в горы – пусть охотятся! Знаешь, сколько это может стоить?

- Но нужны львы, - развивал идею друг.

Оказалось, со львами проблемы не будет – еды не было не только для людей, и бедные зоопарки в небольших городах охотно продавали любых животных, оставшихся с советских времен, потому что содержать их не было больше сил.  

Довольно быстро нашли подходящего льва. Купили его за совершенные копейки. И привезли в Ереванский зоопарк. Однако, оказалось, что все не так просто.

Бедный лев так ослабел от голода и переезда, что даже не мог подняться на лапы. Охотиться на лежачего льва западные армяне, скорее всего, отказались бы. Поэтому Геворг начал его откармливать, чтобы привести в подходящее для охоты боевое состояние. Лев был очень слаб. Геворг правдами и неправдами находил для него молоко, витамины, даже мясо! – а ведь, повторю, еды в Армении тогда было очень и очень мало, даже для людей.

Будущий организатор сафари выкармливал и отпаивал льва, лечил его и довольно скоро лев уже обрел настоящий бодрый и боевой вид, можно было отпускать его в горы.

Но возникла новая проблема: за время лечения хищника Геворг так полюбил льва, что уже не мог отпустить его на охоту – ведь этого милого, разумного и красивого котика в горах могли поранить или даже убить.

Так и не состоялась охота на армянских львов. Зато Ереванский зоопарк приобрел отличное животное, которое, кажется, и до сих пор там живет.

А про посадочную полосу совсем простая и тоже отличная история. Семья моих друзей поехала на пикник в горы в окрестностях Еревана. Пока взрослые вели неспешные беседы, жарили шашлык и спокойно отдыхали, дети нашли очень странное место: на лужайке были расстелены длинные брезентовые полосы. Мальчишки решили, что прочная ткань  пригодится в хозяйстве, открепили колышки, которыми полосы были закреплены, смотали их в рулоны и принесли к костру. Туда же через какое-то время прибежал разъяренный летчик, который очень долго не мог зайти на посадку, потому что обнаружил отсутствие ВПП на своем обычном горном аэродроме. Полосу вернули на место, летчика, наверное, угостили шашлыком.

Какие прекрасные люди и волшебное место.  

письмо из командировки

Ширина Волги в этих краях от 11 до 40 километров. Мороз невероятный – днем было минус 10 и солнце (да, «мороз и солнце»), но после работы, когда я вышла из центра, я чуть не околела. По ощущению, не меньше 20 градусов – или это я просто не ожидала? Люди замечательные – и в целом, и сегодня вечером – коллеги подвезли, не дали окочуриться. Казань – очень хороший город.

Путевая зарисовка – заметила здесь небольшую деталь в организации дорожного движения. Здесь есть мигающий зеленый человек на светофоре. Это значит, как я выяснила опытным путем, что идти, в принципе, никто не запрещает, но одновременно едут машины под стрелку аж с двух сторон. Вот этот человечек и подмигивает. Мол, интересно тебе, а?

Ну да ладно, я о другом хотела.

Читала на днях воспоминания о Раневской, в книгу были включены и выдержки из ее дневника. Такое чувство, что она специально поддерживала в себе состояние отчаяния, как необходимый огонь для творчества. И это человек, чьи шутки и афоризмы до сих пор ходят по интернету, больше, чем чьи-либо.

«Жизнь прошла и не поклонилась, как сердитая соседка», - пишет Раневская. Хорошо, да?

А дальше идут записки о тех, кого больше нет. Раневская прожила долгую жизнь и в последние годы была отчаянно одинока, несмотря на всю свою славу. Нет рядом близких, родных, лучших друзей. Умер главный за всю ее жизнь враг. Ушли те, кто говорил ей о любви к ней, а она им не верила – теперь она горько жалеет. И не то, чтобы верит, но просто... раньше они были, а теперь их нет. Кого бы она ни вспомнила, о ком бы ни подумала, кто бы ни приснился... Нет. 

Кстати, из ранних, счастливых времен история: Раневская долго и нежно дружила с Анной Андреевной Ахматовой. Однажды Раневская позвонила Ахматовой утром и сказала ей: «Мне сегодня ночью снился Пушкин».

- Бегу! – крикнула в трубку Ахматова, повесила трубку и поехала к Раневской, слушать сон о Пушкине.

Ох, что-то сегодня не дается мне связное изложение мыслей. Это от холода, наверное.

Ну так вот, когда я это прочла, то отложила книгу и какое-то время просто сидела, переживая физически ощутимое счастье. Я чувствовала любовь к своим друзьям как нечто объемное, теплое, живое - драгоценное.

Я думаю, что нашему поколению уготована другая старость. Не такая одинокая. У нас есть Интернет, социальные сети, возможность общаться с незнакомыми людьми и вступать в любые странные сообщества. И думаю, что многое еще придумают и появится, пока мы будем дозревать.

И все равно. Какое счастье, что мои друзья есть. Есть по-настоящему. Какое счастье смотреть в свой телефон и видеть там смс-ки и отвеченные звонки. Вот, например:

От меня: «Ведущий на манеже называется шпрехшталмейстер»

Или вот, сегодняшняя от Оли: «А хороша единица измерения длины – «как до Албании».

Ей предшествовала моя, дивно информативная: «А насчет Албании, это не отсюда, а оттуда»

(Напоминаю, тут очень холодно, это сказывается на умственной деятельности, по крайней мере – на моей)

Как хорошо строить планы, пусть странные, неосуществимые или глупые. Уточнять стоимость билетов в какой-нибудь прекрасный город или дату выхода фильма. Или вспоминать, как называется ведущий манежа в цирковом представлении. 

Это все глупо, глупо, но вместе, вместе.

Как хорошо, что мы можем встречаться, созваниваться, переписываться, разговаривать, спорить, смеяться...

Я люблю людей, которые есть в моей жизни. И я всегда буду благодарить Бога за то, что они есть.

Я знаю, какую дыру оставляет уход друга. В нашем возрасте такие дыры уже появились, и со временем они, наверное, будут становиться все больше и больше, образуя пустое, гулкое пространство, заполняемое болезнями, молчанием, мучительными попытками вспомнить черты лица, голос, жест. 

Помните, Пугачева юная пела на слова Ахмадулиной: «По улице моей который год звучат шаги – мои друзья уходят...» Как хорошо, как чудесно, что мы еще есть. Когда я улетаю в другой город, я думаю о тех, к кому я вернусь, о том, что нужно найти время написать несколько писем, ответить на смс-ку, обязательно позвонить...  узнать, как дела, пригласить в гости, просто рассказать о том и об этом. А когда я прилетаю и включаю телефон, то иногда там уже есть смс-ки от моих друзей. И это такое удивительное счастье, что трудно найти слова. 

Мы часто находим причину пожаловаться на жизнь, но – вот если подумать, если чуть-чуть изменить угол зрения – возможно, пока есть кому рассказать о жизни, не стоит на нее жаловаться?

Я люблю вас. Очень. Правда. Ведущий манежа называется шпрехшталмейстер. Какое счастье, что мы все еще есть.

Практически, написала тост. Используем его, когда я вернусь, да?

На значке написано: Счастье - это путешествие, а не место 

О влиянии луны на зефир. Зарисовка.

Я получила от подруги сообщение, что сегодня – лунное затмение. Может повлиять на эмоции, адекватность поведения и т.п. Сначала я решила уточнить информацию и залезла в интернет с вопросом о времени проведения затмения. Открылся прелестный сайт со следующей информацией: Перед лунным затмением следует поститься три дня, при этом также избегать орехов. Непосредственно перед затмением нужно зажечь свечу и обойти с нею доступные помещения непременно по часовой стрелке. На момент затмения нужно лечь головой на север.

Далее я читать не стала, поскольку мы начали искать ближайший к нам север, чтобы лечь туда головой.

Потом я пошла в комнату к коллегам, чтобы предупредить и их.

- Сегодня затмение, - сказала я, - может повлиять!

Коллеги не поверили, но потом разговор повернулся как-то так, что мы решили посмотреть, как горит зефир. Говорили, что зефир горит незабываемо и вообще от него можно ожидать всякого.  Мы нашли старую чашечку, которую не жалко, одолжили модную зажигалку и зажгли зефир. Но обещанного всякого не случилось, зефир опалился, в комнате повис приятный слабый запах (если вы представляете себе запах горящего зефира, то это был именно он). Мы решили, что это был неправильный зефир. Потом мы отмыли руки и зажигалку.

Я взяла еще конфету и повернулась к выходу.

- А чего ты приходила-то? - спросили коллеги

- Предупредить! – ответила я – Сегодня, совсем скоро лунное затмение. Может отразиться!

Но коллеги не поверили мне, и ходить со свечкой по часовой стрелке не стали.  

Пик затмения будет в 17.30 по Москве. Вообще лучше его тихо пересидеть, судя по поджиганию зефира. И интересно, те несколько странноватых писем по работе, на которые я до сих пор не ответила – это тоже из-за него? Может, подождать отвечать до завтра?