о музыкальных кабанчиках

Услышала забавную историю. Не знаю, могло быть такое или нет... Ну, за что купила, за то и продаю.

В одной заповедной зоне где-то в верховьях Волги протекала небольшая симпатичная речка. И вдруг она стала очень популярной среди байдарочников. Чем-то она им понравилась. То ли была правильно изогнута, то ли вода была вкусная. В общем, повадились на реку приезжать компаниями и всласть сплавляться. Милая моя, солнышко лесное. Костры, гитары, брезентовые палатки, философские разговоры у костра... И все такое прочее. 

Беда была в том, что по правилам природного заповедника все перемещения на правсредствах по этой реке были строго запрещены. Наверное, чтобы не мешать рыбам. Или по другим причинам. Люди умеют очень сильно нарушать естественный природный баланс. 

Егеря совершенно измучились доказывать прущим на них туристам, что вовсе уж не так здорово, что все они здесь сегодня собрались. Ничего не помогало.

А егеря, помимо охраны речки (по-моему, Шуши, но я могу и ошибаться - какое-то такое уютное, сказочное имя...) еще и другими делами занимались. В частности, они подкармливали молодых кабанчиков. Кабанчики сбегались к кормушке на звук - егерь стучал ложкой по миске.

И родилась тогда у егерей идея. Один из них записал, подкравшись к лагерю очередных туристов,  звуки их тусовки - рубка дров, болтовня, смех, гитара и песни.

И стали эту запись ставить молодым кабанчикам в качестве призыва к кормежке. Ничуть не хуже работало, чем звон миски.

Как вы догадываетесь, через какое-то время байдарочники стали рассказывать друг другу истории из серии "и только я дрова начал рубить... Витька Визбора запел... мы расхохотались... как набежало целое стадо!".

Окрестности реки Шуши, по рассказам туристов, изобиловали кабанами-приверженцами КСП (Клуба самодеятельной песни). Также общительные кабаны обожали гитарные переборы, шум голосов и философские разговоры наравне с анекдотами про Штирлица. 

Река Шуша

Довольно быстро поток туристов стал иссякать и речка Шуша обрела прежние покой и тишину. Новые поколения молодых кабанчиков сбегались на звон ложки о миску, а их родители грустно переглядывались и иногда ностальгически нахрюкивали друг другу что-то весьма похожее на "Милая моя, солнышко лесное". 

Позавидуем кенгуру?

Я не очень понимаю, как это происходит. Это, наверное, пятница. Сидишь себе, работаешь, и вдруг в разговоре с коллегой возникает прекрасная мысль: «А жалко, что люди не сумчатые!».

Это у Дарелла где-то было и помню, очень сильно меня впечатлило. Кенгуреныш рождается совершенно крохотным примерно через месяц беременности – в зависимости от вида он может быть чуть побольше-поменьше, но это величина от нескольких миллиметров до пары сантиметров и вес несколько граммов. (Вспомните, взрослые кенгуру – по крайней мере, серые и красные – размером вполне сопоставимы с человеком).

выглядит ужасненько,
но вы дальше читайте!!

Детеныш сам пробирается от места рождения в сумку матери и там крепко-накрепко присасывается к соску, на котором и висит первое время. Ученые предполагали, что мама помогает ребенку добраться до места, но Дарелл утверждал, что сколько он ни наблюдал, мамашка вылизывала то место, где уже прополз кенгуренок, а не то, где он должен был ползти. Так что она просто приводила себя в порядок – а дорогу он должен осилить сам.

Интересно, что у мамы-кенгуру четыре соска и каждый вырабатывает свой вид молока. Кенгуреныш по мере роста переключается с одного на другой. И даже больше – если у самки два разных детеныша, то у нее могут быть два типа молока одновременно. Вот интересно, никогда не знала – а могут ли у нее в сумке сидеть двое разновозрастных кенгуренка? Судя по информации о молоке, могут. Вот смешно!

Залезла проверить в Интернет. А оказывается, все намного интереснее!!! У кенгуру самки – две вагины, две матки и еще третий канал специально, чтобы рожать детенышей! А у самца специальный соответствующий двойной или раздвоенный пенис! Вот какая жизнь интересная у некоторых! (Пишут, что такое устройство свойственно всем сумчатым)

Самка кенгуру обладает свойством делать паузу в беременности – если портится погода или не хватает еды, она каким-то образом затормаживает беременность и эмбрион просто ждет, пока она не попадет в хорошие условия. Поэтому в двух матках кенгуру могут находиться два разновозрастных эмбриона. Потом один начинает расти, а второй терпеливо ждет своей очереди! Офигеть, офигеть , как это устроено!

Альбинос

И я уж не говорю, что они прыгают на 12 метров в длину и на 3 метра в высоту.

Вот так случайно высказанная фраза о том, как люди бы не уходили в декрет, будь они сумчатыми, приводит к совершенно невероятным фантазиям.

Вот были бы люди сумчатыми… Дороги мы бы просто перепрыгивали. Переходы нужны были бы только через самые широкие трассы. Ну или для обременных сумками – своими или с продуктами.

Была бы совершенно другая мода – представляете, сидишь ты на совещании или встрече, а в специальную дырку на пузе выглядывает любопытная головка размером с грецкий орех.

Я уже не говорю о Камасутре – с двойными-то возможностями!

Вот. Вот как после этого работать? Хорошо, что сегодня пятница…

Разных кенгуру очень много. Вот этот - древесный. Их вообще, по-моему, больше сотни видов - от небольших, размером с крысу, до огромных, выше человека...

Перезимовали!

Милая зима! Большое тебе спасибо! Хорошо, что ты была такой, какой была. Хорошо, что ты уходишь, или, может быть, мы уходим – вперед, в иные времена, туда, где многое будет иначе и лучше, а чего-то будет не хватать.

Это Кинг так вывернул в Лангольерах – что все человечество идет по времени вперед, оставляя опустевшее пространство позади себя.

И когда я пытаюсь представить себе, какой будет зима теперь, когда мы все ушли, мне чудится уютное местечко, как сказочный чердак старинного дома. Там стоит моя прекрасная елка – в этом году елка была совершенно чудесная и очень радостная. Там лежат пыльные фотографии, на которых смеются мои друзья. Там маленькие кафе украшены смешными новогодними картинками, снежинками и гирляндами. Там идет пушистый снег, сквозь который взлетает самолет – и пробив облачный слой, обязательно обнаруживает за ним солнце. И там везде разбросаны книги из приводимой в порядок библиотеки.

Мы потихоньку приближаемся к новому времени, такому свежему. Где будут осевшие сугробы в черных разводах, где будет тепло, и непременно случится повод купить себе новенькое летнее платье. Птицы уже начинают щебетать по утрам, и нет-нет, да и выглянет любопытное солнце (в ту самую дырку, пробитую самолетом?) – ну как вы тут без меня? Соскучились?

Да, я соскучилась. Очень.

Но мне приятно думать о том, что у меня давно не было такой хорошей зимы. Может быть, никогда не было. Я так изменилась, что, кажется и все изменилось, и стало много лучше. Я вытягиваю шею и пытаюсь заглянуть вперед, в весну – что там будет? И как? Но пока что темно, ничего не видно из сегодняшнего странноватого дня, которого как будто и нет. Такое волшебное пространство – неожиданно вклинившийся между февралем и мартом «високосный» день. Сегодня особенно хорошо и уютно оглянуться назад, улыбнуться зиме, которую мы оставляем позади, махнуть рукой (уже не в варежке, а в перчатке) и сказать напоследок: «Огромное спасибо, зима! Я буду помнить тебя. Мне было так хорошо!»

День яркого цвета.

Сегодня говорили о том, что стало светлее – день прилично увеличился, заметили? Я смеялась: просыпаешься и подскакиваешь: ох, проспала – а потом понимаешь, что еще нормальное утро, просто уже светло. И к концу дня все казалось, что еще рано – и вдруг осознали, что уже вечер – только светлый. Как это хорошо!

Но вот о другой проблеме хотела сказать: уже накопился и действует на нервы недостаток цвета. Летом цветов вокруг полно: небо, трава, цветы от одуванчиков до бугенвиллей, наряды всякие… А вот с ноября мы входим в унылое серо-бело-грязноватое одноцветье. Зимой, конечно, тоже случаются яркие дни – когда мороз и солнце, снег блестит… Но все равно, даже в эти дни цветов маловато. А уж в обычные, тусклые – так не хватает желтого, красного, рыжего, зеленого, синего… Может, еще поэтому так радует елка с разноцветными шариками, только вот елки тоже уже все разобраны.

И я вот думаю, что нужно было бы нам устроить день яркого цвета. Это должен быть очень веселый праздник (кстати, недаром в это время сжигали Масленицу в ярких нарядах).

Что можно сделать в этот день?

Во-первых, вся еда должна быть яркой. Рыжие мандарины и красные яблоки – просто обязательно, везде.

Во-вторых, за приход на работу в стильном костюме черного цвета или очаровательном мышино-серого – штраф. Сразу. И принудительное навязывания разноцветного шарфика поверх унылой стильности.

Женщин премировать за правильный окрас волос – пришла огненно-рыжая или малиново-красная – получай премию. За зеленые и синие прически премировать в зависимости от оттенка – а то понакрасятся в русалочье-мутноватые тона.

Ну что мы еще можем сделать?

Когда-то давно я работала в здании, из окон которого была видна огромная серая стена без окон (склад какой-то) – мы все мечтали с коллегами раскрасить ее. Можно в день яркого цвета обязать всех владельцев серых стен (и заборов) нарисовать на них не меньше пяти радуг. Остальное – по желанию и умению – но радуги обязательно. Мне, например, радуг очень не хватает. Хотя – вспомнила – вчера видела одну зимнюю радугу (это не совсем правильная радуга – это другое оптическое явление, гало, как бы кусочек огромного круга, нарисованного вокруг солнца). Такие радуги бывают зимой, но к сожалению, на них мало кто обращает внимание – просто не привыкли смотреть на небо в мороз, тут бы до метро добежать.

А, кстати, о метро. Если у человека серая или черная верхняя одежда, то в наш яркий день его в метро не пускать – выдавать куски разноцветной бумаги у входа и пусть сотворит себе украшение – хоть чалму, хоть кушак, хоть темно-... тьфу ты! - ярко-вишневую шаль. Намного приятнее будет ехать на работу.

Ну и цветы, конечно. Как-то нужно увеличить среднее количество цветущих цветов на одну человеческую душу. Ну мне просто – у меня сейчас цветут два амариллиса, алый и бело-розовый. А вы что-нибудь придумайте. Кстати, гвоздику в петлице никто еще не отменял.

Ой, кстати, завтра же на работу. Сейчас я быстренько этот текст положу на место, потом через все необходимые процедуры доберусь до кровати и, когда я закрою глаза, я позволю себе немного помечтать о людях с цветами, в ярких кушаках и чалмах, о премии за рыжие волосы (я бы прямо по дороге на работу успела покраситься!)… а может вовсе не об этом – а о том, как оно будет совсем скоро, как робко засветятся прозрачным зеленым светом деревья (очень люблю этот почти незаметный ореол, когда листья только-только выглядывают из почек),

как появится трава и одновременно с нею раскроются из-под грязного осевшего снега любимые любопытные цветочки мать-и-мачехи, как поднимется раскрытым удивленным зонтом промытое дождями небо и на нем засветится яркое, теплое, весеннее солнце… Ах, как будет хорошо!

Ничего, мы уже почти перезимовали, осталось чуть-чуть. И пока что, на излете зимы, нам все же не помешал бы слегка безумный, веселый, а главное – разноцветный праздник!

Где она, та точка опоры??

Последний день лета.

Шла сегодня утром через парк и думала, как хорошо сегодня на улице! Кстати, уже сейчас собираются тучки, похоже прогнозы насчет дождей и похолодания начинают оправдываться.

А утром было замечательно.

И я думала: как хочется найти тот самый рычаг, ту точку опоры о которых говорил Архимед! Где он, где? Вцепиться двумя руками в землю, Бог с ним, с маникюром, нежно так, но твердо и уверенно - и не перевернуть, но задержать, задержать ее немножко, чуть-чуть угол земной оси придержать. Чтобы еще чуть-чуть вот так: идешь в футболке, тепло и теплый ветерок, и пахнет свежескошенной травой и солнце так приятно греет лицо... Чтобы гулять часами и не брать с собой куртку и зонтик... Чтобы вокруг зеленое, желтое, красное, разнответное, разнотравное... Как-то не хватило лета в этом году, да?

И единственное, чем я могу себя и вас утешить: впереди у нас еще много хороших дней. Даже зимой, когда холодно, когда все бело-серое, тусклое, когда спать приятнее, чем что бы то ни было... даже тогда можно быть счастливыми. Мы что-нибудь придумаем, обязательно. Вообще счастье не так сильно зависит от внешних обстоятельств, от того, что снаружи. А сезон внутри нас вовсе не обязательно совпадает с календарным :)

И все-таки как хорошо, когда тепло и солнце, и яркие краски, и легкие одежки! Аааах, где же та точка опоры...

P.S. Паш, я помню, у вас в Австралии весна только начинается, вы только идете к вашему лету. (Наверное, было бы нечестно вертеть землю так, чтобы вам лета не хватило :)) Хорошо же вам :) Наслаждайтесь там за нас... Хотя у нас начало осени тоже бывает неплохое - бабье лето, яркие листья... а все же.

Архимед

сегодня - звездопад!

Сейчас (с 17 по 24 августа) в окрестностях Земли проходит метеоритный поток Персеиды. И как раз сегодня ночью будет его максимум - 100 - 150 падающих звезд в час. Вот желаний-то обзагадываться можно!   

Созвездие Персея, откуда, как кажется землянам северного полушария, летят метеориты

Корфу: Привет Джерри Дареллу

Когда видишь настоящего богомола - такого зеленого огромного жука с совершенно инопланетным лицом и длинными выразительными лапками... Когда две взрослые женщины - моя подруга Ольга и я - сажаем его в стакан, чтобы рассмотреть, раговариваем с ним, потом выпускаем его в цветок и потом еще долго рассматриваем и обсуждаем эту морду (с телескопическими глазами как у рыбы-молота) и все особенности этого удивительного создания - как не вспомнить мальчика Джерри, так любившего всю живность этого острова? Когда он вырос и стал путешественником и зоологом Джеральдом Дареллом, он написал самую добрую и одну из самых смешных на земле, полную любви ко всему живому (и к людям, и к зверям, и ко всему мирозданию) книгу "Моя семья и другие звери". Кстати, о богомолах он тоже писал. Можете увидеть его (богомола, а не Дарелла :)) на фотографиях?

О жирафе и смысле жизни

Сегодня, я вижу, особенно грустен твой взгляд
И руки особенно тонки, колени обняв.

Послушай: далёко, далёко, на озере Чад

Изысканный бродит жираф.

Ему грациозная стройность и нега дана,

И шкуру его украшает волшебный узор,

С которым равняться осмелится только луна,

Дробясь и качаясь на влаге широких озер.

Вдали он подобен цветным парусам корабля,

И бег его плавен, как радостный птичий полет.

Я знаю, что много чудесного видит земля,

Когда на закате он прячется в мраморный грот.

Я знаю веселые сказки таинственных стран

Про черную деву, про страсть молодого вождя,

Но ты слишком долго вдыхала тяжелый туман,

Ты верить не хочешь во что-нибудь, кроме дождя.

И как я тебе расскажу про тропический сад,

Про стройные пальмы, про запах немыслимых трав..

Ты плачешь? Послушай... далёко, на озере Чад

Изысканный бродит жираф.

Корней Чуковский пишет: «О том, что эти стихи неспособны, говоря по-старинному, эмоционально воздействовать на душу читателя, Гумилев и сам заявил с огорчением в одном из своих лучших стихотворений того давнего времени - в щемяще-поэтичном «Жирафе», где он безуспешно пытается успокоить, обрадовать, утешить тоскующую петербургскую женщину своим восторженным рассказом о том, что на свете существует красавец жираф, бродящий в дебрях Африки, близ озера Чад: …

Но страдающей женщине нет дела до гумилевских жирафов. Взгляд ее по прежнему грустен. И поэт, не зная других утешений, по прежнему тщетно пытается очаровать ее той же экзотикой: …

Но женщина продолжает рыдать. Меньше всего на земле ей необходимы жирафы».

Кукабарра - смеющаяся птица
(ее голос совпадает со звуком
человеческого хохота)

И я вот думаю: а меня это утешает. Когда мне грустно или трудно, я думаю о жирафах, воздушных шарах, птице Кукабарре. Меня всегда утешают мысли об острове Мадагаскар и его лемурах. Или я вспоминаю историю Морица Беневского, польского авантюриста, который приехал на Мадагаскар и объявил себя его королем, и никто не стал с ним спорить. (О Морице Беневском почитайте при случае, потрясающий был человек и прожил невероятно насыщенную жизнь).

Иногда я думаю о Боге. О том, как и зачем так устроена наша жизнь и что все это значит.  И о том, что на самом деле важно и значимо, а что по сути не имеет значения. К слову, с каждым годом по-настоящему важными кажутся все меньше и меньше вещей и событий…

А иногда я думаю о стране, где на воле живет невероятный, фантастический зверь Жираф. О том, как он идет, медленно поворачивая свою красивую голову на длиннющей шее. О том, как он расставляет передние ноги на водопое, становясь совершенно беспомощным. И о том, что у него ярко-синий язык.

Интересно, кстати, что обычно коммуникация животных построена внутри вида – то есть пчелы прекрасно понимают пчел, но не в состоянии общаться с муравьями. Но есть исключение: в Африке есть сигналы, общие для всех видов животных, пользующихся водопоем. Обычно опасность первой замечает зебра (у нее тоньше слух и острее обоняние), и ее сигнал о приближении хищника совершенно одинаково понимают и антилопы-гну, и жирафы, и слоны – все, кому это важно. Эта условная система сигналов об опасности – своеобразный эсперанто водопоя. Здорово, да?

Разве не приятно подумать об этом? Разве это не утешает? На месте той, гумилевской дамы, я бы послушала о жирафе…

Разве можно быть безутешной, когда мир так причудлив, так прекрасен? Разве можно сомневаться в разуме, фантазии, чувстве юмора Великой Силы, создавшей его? Если где-то, прямо сейчас, идет грациозный, изысканный жираф с абсолютно синим языком?

Мысли о прохладе

В Москве непереносимая, душная жара. Здесь жара переносится иначе, хуже, чем в других местах. Впрочем, как и холод.

Но вчера я все равно шла после работы через парк, благо набежали тучки и стало чуть-чуть поприятнее.

И думала:

Вот бывает так. Ложишься спать и слышишь, как холодный осенний дождь льется за окном, постукивает в остекление балкона, чуть-чуть залетая в тоненькую щелочку приоткрытой форточки.

Сердце тихо плачет,

Словно дождик мелкий,

Что же это значит,

Если сердце плачет?

Падая на крыши,

Плачет мелкий дождик,

Плачет тише, тише,

Падая на крыши.

И, дождю внимая,

Сердце тихо плачет,

Отчего — не зная,

Лишь дождю внимая.

И ни зла, ни боли!

Все же плачет сердце,

Плачет оттого ли,

Что ни зла, ни боли?

Это юношеский перевод Ильи Эренбурга, он считается неудачным. Но я познакомилась с прелестным стихотворением Верлена именно в этом переводе, он и запомнился. Впрочем, есть еще перевод Пастернака – может быть, сам по себе, как стих, более удачный, но намного дальше от оригинала, насколько я могу судить.

И в сердце растрава.
И дождик с утра.
Откуда бы, право,
Такая хандра?

О дождик желанный,
Твой шорох - предлог
Душе бесталанной
Всплакнуть под шумок.

Откуда ж кручина
И сердца вдовство?
Хандра без причины
И ни от чего.

Хандра ниоткуда,
Но та и хандра,
Когда не от худа
И не от добра.

Бывает, встаешь утром, а за окном серое, тусклое небо и такой унылый дождик… даже не падает, а как-то висит в воздухе.

Или вот еще помню: иду я через парк возле метро Речной вокзал. Декабрь. Я уже почти не работаю в Эльдорадо, иду улаживать последние формальности. Поэтому не раннее утро, а день. Светит яркое-яркое солнце, отражающееся в заснеженном пруду, по льду которого протоптана тропинка. Кажется, каждая снежинка вокруг отдельно отражает и преломляет свет солнца и от этого все сверкает. Я иду и жалею, что не подумала взять с собой солнечные очки. И периодически проверяю варежкой нос, потому что он может отморозиться – холодно, градусов двадцать…

Или еще бывает, встаешь утром, темно, нужно идти на работу, а за окном – метель, настоящая, еле-еле фонари просматриваются… и понимаешь, что делать нечего, город наверняка встал и стоит безнадежно… точно опоздаешь, но… так красиво, когда метель, так уютно…

Снег идет, снег идет.

К белым звездочкам в буране

Тянутся цветы герани

За оконный переплет.

Снег идет, и всё в смятеньи,

Всё пускается в полет,-

Черной лестницы ступени,

Перекрестка поворот.

Снег идет, снег идет,

Словно падают не хлопья,

А в заплатанном салопе

Сходит наземь небосвод.

Словно с видом чудака,

С верхней лестничной площадки,

Крадучись, играя в прятки,

Сходит небо с чердака.

Потому что жизнь не ждет.

Не оглянешься - и святки.

Только промежуток краткий,

Смотришь, там и новый год.

Снег идет, густой-густой.

В ногу с ним, стопами теми,

В том же темпе, с ленью той

Или с той же быстротой,

Может быть, проходит время?

Может быть, за годом год

Следуют, как снег идет,

Или как слова в поэме?

Снег идет, снег идет,

Снег идет, и всё в смятеньи:

Убеленный пешеход,

Удивленные растенья,

Перекрестка поворот.

И еще я очень хорошо помню, как идешь по улицам, выходишь из офиса пообедать, или же из дома выскакиваешь куда-нибудь… и думаешь: «Господи, скорее бы лето! Отчего это в наших краях лето такое короткое? Как хорошо, когда можно не надевать на себя тысячу одежек, когда идешь, а теплый ветер вдруг гладит тебя по плечу, как будто ладонью кто-то провел… Как хорошо, когда все яркое, зеленое, свежее. Когда вокруг цветы и полно настоящих фруктов. Ах, - думаешь, поплотнее наматывая шарф и поднимая его повыше к подбородку – ах, скорее бы, скорее бы лето, солнце, жара!!!!!»

Конечно, прошлогодний апокалиптический август слегка нам эти мечты подпортил. Помните зловещую медную тарелку солнца, которая смотрела на нас сквозь дым? Ну, кто застал, конечно. Но все равно, все равно, мы все об этом, о настоящем мечтали. О том, что сейчас. Почему-то всегда очень быстро забывается, как тяжело переносится жара в Москве, а помнится другое – яркие краски, цветы, ласковый теплый ветер…

А все-таки, знаете, хорошо, что сейчас лето!!

P.S. Кому интересно – вот здесь статья о разных переводах стихотворения Верлена + подстрочный перевод. По-моему, интересно. Подстрочник произвел на меня наибольшее впечатление… Все-таки никому не удалось передать стихотворение таким, каким оно было написано, с мягким, плывущим, покачивающимся ритмом и грустными словами о том, как бывает во время дождя… Когда, знаете, утром встаешь, а за окном – дождь… ты засыпал вчера под него, и он будет идти целый день, это видно, такой серый, моросящий, унылый, … прохладный…