Об Олимпиаде

Подумала, что в этом году совершенно не смотрю Олимпиаду, хотя вообще-то иногда спортивные соревнования люблю. А тут даже не включала. Скорее всего, мы так отвыкли от телевизора, что просто забываем включить его.

Я как раз на днях говорила с дочерью о том, что нам было бы достаточно купить маленький плоский телевизор и куда-нибудь на стенку его приделать – у нас-то еще старый стоит, большой. Одна проблема: на телевизоре спит кот. У кота есть волшебное время – «время сидеть на телевизоре» и он всегда строго соблюдает этот ритуал. Вот и сейчас он дрыхнет на нем, свесит лапу и хвост. Что он будет делать с плоской плазмой или там LED’ом? Так что у нас стоит домик для кота, как и у многих, только он – телевизор.

Кстати, кот был страшно удивлен, когда пару месяцев назад мы с сыном решили посмотреть «Что? Где? Когда?». Он спокойно лежал на телевизоре, сонно обдумывая некоторые философские проблемы, и вдруг на экране появились какие-то галдящие люди! Кот был удивлен и несколько возмущен. Сначала он как следует съездил лапой по лицу одного из игроков, который как раз в этот момент сказал что-то, что никак не могло быть правильной версией – поэтому все выглядело вполне логично. Потом кот понял, что ему предлагают новую игру, и с удовольствием досмотрел игру вместе с нами, не переставая лупасить игроков почем зря. Игра была не очень удачная, но участие в ней нашего Джуда ее весьма приукрасило.

Надо будет все-таки включить сегодня какие-нибудь состязания – коту наверняка понравится! Хотя вот футбол он все-таки не оценил – фигурки игроков слишком маленькие и их слишком много, как я понимаю. Так что недавний матч Испания-Италия я смотрела без него. Впрочем, может Джуд был занят чем-то более важным или просто тогда было не время сидеть на телевизоре?

И я, кстати, к международному спортивному празднику приобщусь.

Но пока что этого не случилось, да и я к вечеру наверняка забуду… Поэтому просто перескажу несколько фактов из книжки Бориса Бурды – как раз об Олимпийских играх – и засчитаем это как участие.

В 1904 году японец Фуни победил в прыжках с шестом. Он использовал оригинальную методику: втыкал шест в песок и залезал на него. Пришлось ввести специальное правило, актуальное до сих пор – во время прыжка запрещается перехватывать шест.

Кстати, сегодня Гугл как раз нарисовал дудл с прыжками с шестом. Я только совершенно не понимаю, почему там прыгун с шестом изображен как Буратино с деревянным фаллосом вместо носа. Наверное, у художника Гугл что-то личное связано с этим видом спорта…

А советский пятиборец Онищенко вмонтировал в рукоятку своей шпаги электронное устройство, фиксирующее укол в любой момент, когда игроку это покажется правильным.  

Во время Олимпиады в Лейк-Плэсиде 1932 года случилось нечто, что привело на трибуны кучу радостных и оживленных болельщиков, несмотря на Великую Депрессию – потому что ради Игр отменили «сухой закон»!

И еще одна история о болельщике, уже не олимпийская, но тоже ничего: во время чемпионата мира по футболу в Мексике один приговоренный к смертной казни мексиканец получил отсрочку от исполнения приговора до конца чемпионата – уж очень ему хотелось досмотреть, и начальство, видимо, поняло… После проигрыша Мексики приговоренный умер от инфаркта – не досмотрев чемпионат до конца, и ускользнув от смертной казни.

Да, пожалуй при случае что-нибудь Олимпийское все-таки посмотрю… И коту удовольствие…

Вот так это выглядит прямо сейчас... Ну какие уж тут соревнования, когда так сладко спится...

Время генеральной уборки

Прочла тут одну статью, очень эзотерическую, специальную, так что подробностями не буду вас грузить. Но вот какая мысль показалась мне действительно интересной – интересной для нас всех.

Автор статьи предлагает следующую идею (я примерила ее на себя и мне нравится, как она «сидит» на моей жизни). Что, если все те изменения мира, которые мы все заметили (мы много, много раз говорили о том, что мир меняется) – суть не бессмысленные и хаотические движения разладившейся системы, не признак конца света, не что-то еще? Что, если мир таким образом вступает с нами в диалог?

Нам как будто говорят: оставьте все старое позади, пришло время жить иначе. Меняется сама система координат, система правил. Вы не сможете опираться на то, на что опирались всегда, но, возможно, вы найдете новые точки опоры или и вообще – способность летать, ни на что не опираясь?

Хорошая идея, правда. Мне нравится мысль о том, как мир показывает мне всеми доступными ему средствами – меняйся, меняйся сильнее и скорее – пора!

Этот год действительно очень тяжелый, как для меня лично, так и для всех. Тяжело и много болела я (ну для меня тяжело и много, учитывая, что несколько последних лет я не болела вовсе, со всеми своими практиками обленившись в этом плане), болел сын, не говоря о привычном цунами работы, где меняется только высота волны. Ломаются домашние приборы, замки перестают открываться или закрываться. В обществе черт знает что – весь этот бред последних историй с арестами и судами – и это черт-знает-что все усугубляется. Люди у власти бьются в истерике, куда там нервным девицам, круша и свободу слова, и систему образования, и все прочее, до чего рука дотянется… В других странах – другие проблемы, но ничуть не меньше наших.  Продолжаются стихийные бедствия, вот Крымск из последних. То есть мир серьезно взбудоражен – на всех уровнях (личный, социальный, природный – куда ни плюнь - катаклизмы).

У меня уже была рабочая гипотеза, и я ее уже высказывала, что вот этот шторм – это просто признак изменения. И автор статьи считает также.

Но далее предлагается еще одна гипотеза: сейчас, когда мир так решительно рванул куда-то вперед, как собачка, которую вывели на прогулку, все внутренние процессы вылезают наружу, ничто нельзя сделать тихо и скрытно, все, все на виду, ясно, четко, очевидно. Это похоже на Генеральную уборку перед большим праздником – когда смывается паутина из самых потаенных уголков дома и освещаются самые темные углы. 

Как вести себя в эпицентре всего этого?

Есть несколько советов – и разумеется, никто не знает, правильны ли они. Но как вариант попробовать можно.

Во-первых, «спокойствие, только спокойствие». Опора есть, и ее никто не может у нас отнять – она внутри нас. Сила нашего духа нисколько не зависит от взбесившегося мира, чтобы он там ни вытворял. Как только ты перестаешь поддаваться на провокации внешнего мира, понимая, что ты можешь справиться с чем угодно, что ты можешь обойтись без чего угодно – а ведь это так…  Все ощутимо меняется. Поэтому первое правило нынешнего времени – не психовать.

Еще давно я читала у кого-то из йогов, что обучение йогическим практикам начиналось с ощущения «я есмь». Начинающий йог садился и медитировал на самого себя – пытаясь найти в себе изнутри бесконечно мудрое, бесконечно стойкое и вечное «я».

Этот стержень есть у каждого, и сейчас особенно важно это знать. Пусть нет времени на медитации, но ловить в себе небрежную искорку: «ну и пусть, как бы там ни было, я смогу с этим справиться» - очень важно. У нас нет оснований считать иначе. Что бы до сих пор ни выкидывала ваша личная судьба – вы справлялись. Всегда. Лучше или хуже, медленнее или быстрее. Любой читающий эти строки может гордиться собой, потому что – ты справляешься, несмотря ни на что. И всегда будешь сильнее обстоятельств.

Думая о людях, окружающих меня, я до ужаса горжусь и восхищаюсь ими.

Тут ведь еще что – по-моему, Марк Твен сказал, что он за свою жизнь боялся многих вещей, некоторые из которых даже случились на самом деле. Впадая в панику, мы творим монстров, большая часть которых не существует в реальности – они растворяются, бесследно тают, как только мы приходим в себя. Поэтому если не знаешь, что делать, поступай так, как если бы ситуация была лучшей из возможных, поступай, исходя из любви, а не из страха.

Здесь отступление: я считаю, что всегда нужно стараться оценивать ситуацию реально – я не люблю позитивное мышление, которое пытается заставить нас засунуть голову в ближайший тротуар и, подрагивая торчащей наружу попой, бормотать: «все-хорошо-все-хорошо-я-прекрасен-и-могуч». Это глупо. Но так же глупо накручивать лишние, несуществующие страхи и беды. Если ты чего-то не знаешь – ну скажи себе честно: «я этого пока не знаю». Помни о том, что как бы ни было, ты справишься. И поступи так –  это не всегда легче, но всегда приятнее – как подсказывает тебе самая хорошая, самая любящая часть тебя.

Вообще, вот эта честность с собой и отказ от борьбы с несуществующими драконами – это очень важная энергосберегающая практика. Мы говорили недавно о том, что сейчас нужно прикапливать и беречь энергию. Например: человек должен был позвонить и не позвонил. Вот не надо нашего обычного: «он меня не любит», «он свалился в пропасть», «он - скотина», «он на меня обиделся». Скажи: я не знаю, почему он не позвонил. Может, телефон сел. Или случайно стерлась телефонная книжка. Если можно, то позвони ему и выясни. Если не получается – ну займись пока что чем-то другим и придумай план действий на случай, что ты будешь делать, если человек так и не появится (если, например, планировали совместное дело).  

И вот так мы плавно пришли к второй части мысли из прочитанной статьи. Надо понимать, что во время генеральной уборки вылезают всякие мерзости, застарелые, гадкие. В том числе, и среди людей.

Автор статьи предлагает помнить, что каждый из плохих людей играет свою роль – и я готова с ним согласиться. Но далее он говорит, что в каждом из людей, даже в самом гнусном, есть искра божественного начала, есть душа. И здесь я, пожалуй, не согласна. Я знала людей, у которых не было ни души, ни Божественной искры внутри. Я отказала бы им в спасении, завись это от меня. Да, таких за всю мою жизнь было мало, и они прошли по касательной – не задевая мою жизнь сильно. И тем не менее, сейчас есть такие существа, которые уже не люди. Они все черны изнутри, у них нет живой души, они ее то ли продали, то ли просто убили, потому что она им мешала. Я понимаю, что именно сейчас такие люди должны вылезать на поверхность, и искренне надеюсь, что в ходе Генеральной уборки выяснится, зачем такое нашему миру понадобилось, какую роль они играют в общем замысле. Хотя я понимаю, конечно, что могу ошибаться, и что узнай я этих лучше и ближе, может, и нашла бы душу – или хотя бы окаменелости, остатки души, замурованные в янтаре.

И, кстати, идею генеральной уборки косвенно подтверждает тот факт, что сейчас эти люди  - несмотря на богатство и власть – кажутся страшно испуганными. У них тоже перестало получаться то, что получалось всегда. Или получается, но они чувствуют утрату прежней опоры. И здесь они безмерно беднее нас с вами – у нас-то осталась душа внутри, а у них опоры – только внешние – деньги, статус… Сейчас, когда швабра обновления мира все ближе, становится очевидным – как глупо было променять душу на богатство и власть. Все равно, что отдать живое бьющееся сердце за костюмчик от Армани.

Но да ладно, есть и есть – важно, что все люди  - хорошие и плохие, умные и глупые, быстрые и медленные, благородные и подлые, честные и воры – все они часть огромного замысла и каждый играет в нем свою роль. И, как когда-то сказал Ананд, важно быть благодарным жулику или гаду за то, что он взял эту роль на себя, и поэтому мы можем играть свою.

Мне кажется, имеет смысл попробовать принять мысль о том, что чем больше спокойствия, любви и света будет внутри нас и вокруг нас, тем лучше. Поэтому сейчас, размахивая пыльными тряпками и приводя наш мир в порядок, нельзя поддаваться эмоциям. Очень важно сохранять любовь, сострадание, нежность и к этому миру в целом, и к каждому из населяющих его живых существ.

По-моему, хорошо, да? Можно принять за рабочую гипотезу?

о пользе олбанского

Где-то давно уже слышала об этом, а сегодня снова наткнулась в книге Бориса Бурды с очаровательным названием "Происхождение тютельки".

Во время Второй мировой войны были отличные, на мой взгляд, идеи шифровки.

Так, японцы всю голову сломали о шифры радистов американских кораблей. А на самом деле не было вообще никакого кода - во всех радиорубках американских военных кораблей сидели индейцы племени навахо. Они говорили на своем языке, не прибегая ни к какой шифровке, и ни одного навахо-говорящего среди японцев не нашлось.

Наши партизаны тоже экономно решили проблему шифра, использовав язык  с огромным количеством ошибок, похожий на тот, что вошел в моду лет пять назад. Ну не могли немцы ни расшифровать, ни перевести слова типа "овтамат" или "сомалет"... И их шифры, и их словари, и сама их психология, основанная на порядке и правильности, такого не понимают. Так что мальчуган в футболке с гордой надписью "йа - креведко" фактически - запоздалый представитель россйского партизанского движения (ну и чуть-чуть индеец навахо)...

... keep going... (не останавливайтесь)

Еще один человек, который кажется мне удивительно интересным – это сэр Уинстон Черчилль. Он был действительно большим человеком. Мне нравится его тяжеловесное, непреклонное движение вперед, его умение отличать важное от неважного, его необыкновенная внешность. Он был удивительный: смелый, умный, благородный и всегда был верен себе и своим убеждениям. И при этом переступил через свою почти брезгливую ненависть к социализму и встал на стороне СССР в Великой Отечественной. Да, второй фронт открыли поздно и неохотно, и тем не менее, англичане воевали на нашей стороне. 

Я случайно наткнулась на несколько цитат и, хотя практически все они хорошо известны, прочесть их вот так, подряд – совсем другое дело. Ну на мой взгляд. Перевод мой, так что не обессудьте. И далеко не все я могу перевести…

Вот, мне очень нравится:

Иногда нужно мужество, чтобы встать и заговорить, но мужество также и в том, чтобы сесть и выслушать.

Я бы добавила, что иногда нужно много больше силы воли, именно чтобы молчать и слушать.

О политике:

The best argument against democracy is a five-minute conversation with the average voter.

Лучшим аргументом против демократии является пятиминутный разговор со средним избирателем.

Разве не так?  

Ну и знаменитое:

It has been said that democracy is the worst form of government except all the others that have been tried.

Говорят, что демократия – худшая форма правления, за исключением всех остальных, которые перепробовало человечество (= но человечество ничего лучше не придумало)

The inherent vice of capitalism is the unequal sharing of blessings; the inherent virtue of socialism is the equal sharing of miseries.

Неотъемлемый порок капитализма – в неравном распределении благ; неотъемлемое достоинство социализма – в равном распределении нищеты.

По-английски намного сильнее из-за библейского оттенка звучания слов blessing (благословение) и misery (бедствия)

You can always count on Americans to do the right thing—after they’ve tried everything else.

Вы всегда можете рассчитывать, что американцы поступят правильно – после того, как они попробуют все другие способы.

Politics is the ability to foretell what is going to happen tomorrow, next week, next month and next year. And to have the ability afterwards to explain why it didn’t happen.

Политика – это возможность предсказать, что случится завтра, на следующей неделе, в следующем месяце и в следующем году. И еще умение потом объяснить, почему этого не произошло.

Socialism is a philosophy of failure, the creed of ignorance, and the gospel of envy.

Социализм – это философия провала, вера в невежество и проповедь зависти.

If you have ten thousand regulations, you destroy all respect for the law.

Если у вас десять тысяч правил, вы разрушили уважение к закону.

Этоо, кстати, и для обычной жизни очень верно. Я помню, как читала книгу по детской психологии, где доказывалось, что нельзя окружать ребенка слишком большим количеством правил. Иначе он не сможет выделить среди них действительно жизненно важные (не выпрыгивать в окно, не лезть на плиту) и в какой-то момент, когда его жизнь будет зависеть от соблюдения именно важного правила, он может растеряться. Классический пример – если с ребенком заговорит незнакомый человек, он может не знать, какое из правил важнее – никуда не ходить с незнакомыми людьми или всегда быть вежливым и послушным. Психолог советовал создать очень четкую систему координат и ни в коем случае не перегружать ее. Видимо, для общества это тоже разумно… Ну я имею в виду то, другое общество, где есть законы и они исполняются для всех граждан.

О жизни:

However beautiful the strategy is you should occasionally look at the results.

Как бы хороша ни была стратегия, все же имеет смысл время от времени смотреть на результаты.

Иной раз уж так хорошо все придумаешь, но … оказывается как бы ни был желт кирпич, им не всегда вымощена дорога в волшебную страну.

We make a living by what we get, but we make a life by what we give.

Очень хорошо сказано, но я теряюсь с переводом. Мы создаем проживание с помощью того, что мы получаем, но мы создаем жизнь с помощью того, что мы отдаем. Криво, а по-английски так красиво звучит… Может так: мы оцениваем жизнь по тому, что мы получили, но мы на самом деле творим жизнь через то, что мы отдаем. Нет, все равно криво. Не знаю… Какая-то очень английская мысль, наверное, в русский язык плохо ложится.

An appeaser is one who feeds a crocodile—hoping it will eat him last.

Миротворец (примиритель) похож на человека, который кормит крокодила в надежде, что крокодил съест его в последнюю очередь.

чем он моложе, тем смешнее...
к старости его лицо обрело мощь и
значительность

Вот это мне очень нравится: If you are going to go through hell, keep going.

 Если вы собираетесь пройти через ад, продолжайте идти (не останавливайтесь).

Это так здорово и так верно: когда ты оказался в аду, у тебя нет иной возможности оказаться в другом месте, кроме как идти вперед без остановки, и пройти ад насквозь, и выйти наружу.

Courage is the first of human qualities because it is the quality that guarantees all the others.

Мужество – первое из человеческих качеств, потому что именно оно определяет все остальные.

A pessimist sees the difficulty in every opportunity; an optimist sees the opportunity in every difficulty.

Пессимист видит трудность в каждой возможности, оптимист видит возможность в каждом затруднении.

Success consists of going from failure to failure without loss of enthusiasm.

Успех – в том, чтобы переходить от провала к провалу, не теряя энтузиазма.

Once in a while you will stumble upon the truth but most of us manage to pick ourselves up and hurry along as if nothing had happened.

Однажды любой может споткнуться о правду, но большинству из нас удается подняться и поспешить дальше, как будто ничего не случилось.

Это тоже так здорово. Мы иной раз так стараемся увернуться от реальности, даже, когда она ставит нам настоящую подножку…

И еще о себе. Вот эту шутку очень люблю:

Nancy Astor: “Winston, if you were my husband, I’d put poison in your coffee”
Churchill: “If I were your husband I would take it.”

Нэнси Астор: «Уинстон, если бы вы были моим мужем, я бы положила яд в ваш кофе»

Черчилль: «Нэнси, если бы вы были моей женой, то я выпил бы его»

И вот это, гордое, прекрасно до мурашек по коже:

History will be kind to me for I intend to write it.

История будет добра ко мне, ведь я писал ее.

I am ready to meet my Maker. Whether my Maker is prepared for the ordeal of meeting me is another matter.

Я готов встретиться с Творцом. Но вот готов ли Творец к тяжкому испытанию встречи со мной – это другое дело.

Я думаю, когда они встретились с Творцом на самом деле, им было о чем поговорить…

запоздавшее ко дню памяти Лермонтова

На прошлой неделе моя подруга Оля, сотрудник Дома-Музея М.Ю.Лермонтова приглашала нас всех на день памяти поэта. 27 июля состоялась та самая дуэль. Очень жаль, что я не смогла приехать. Олин рассказ о том, как музыканты, играющие на духовых инструментах, обещали играть исключительно классическую музыку, но увлеклись и сыграли Михаилу Юрьевичу что-то из Пинк Флойда – сам по себе прекрасен. Оля говорит, что выражение лица МЮ на портрете явственно изменилось. Я уверена, что он оценил.

Но это ладно.

Я в тот день  все думала и хотела написать, даже что-то начала, но на финишной предотпускной прямой ничего не успела.

Вот точно за таким портретом МЮ
 я прятала от бабушки пачку сигарет.
Впрочем, недолго, она скоро нашла :) 

Я думала о том, что если бы я пришла туда, к музею, и меня бы спросили, например, о моем самом любимом стихотворении, то я бы знала ответ. Причем, практически ни про кого из других поэтов я этого не знаю. Я не смогу назвать одно стихотворение Бродского, например. Или Ахматовой. Очень редко так получается, что есть одно самое-пресамое. 

Но с Лермонтовым я бы знала, что сказать. Есть у него стихотворение «Валерик» (ударение на последнем слоге). Еще когда я была маленькой, я очень любила простенькую песенку Сергея Никитина, который выбросил войну и смерть и оставил только письмо о любви. И, кстати, это тоже было очень хорошо. Но потом я все-таки догадалась найти и прочесть «Валерик» полностью. И до сих пор оно мне ближе всего остального.

Оно начинается так: «Я к вам пишу».

Знакомая такая фраза, со школы. Но дальше идет иначе, чем у Татьяны, и много лучше, если подумать о смысле.

Я к вам пишу случайно; право
Не знаю как и для чего.
Я потерял уж это право.
И что скажу вам? — ничего!

Но ведь бывает так, у меня точно бывает. Когда вдруг подумаешь о человеке и садишься за стол с намерением написать ему письмо. Так хочется написать, это чувство как голод или жажда. Думаешь: я сейчас ему все, все напишу. И знаешь, что не будешь отправлять («я потерял уж это право») и именно поэтому напишешь все, как есть, не редактируя и не подбирая слов.  Берешь ручку или же включаешь ноутбук. Я так хочу говорить с тобой… Пусть ты не будешь читать этого, но…

И дальше вдруг понимаешь, что тебе нечего сказать этому человеку. Нечего. Все ушло, все в прошлом. И единственное, что ты можешь сказать: я тебя помню. Вот так:

Я к вам пишу случайно; право
Не знаю как и для чего.
Я потерял уж это право.
И что скажу вам? — ничего!

Что помню вас? — но, боже правый,
Вы это знаете давно;
И вам, конечно, всё равно.

 Но, думаю я, разве этого мало? Ведь каждый из нас живет в собственном мире, собственноручно нами придуманном. «Ты – то, что ты помнишь», как говорит нам реклама фильма. Я помню тебя – это значит, ты существуешь в моем мире. Когда я тебя забуду, это все равно, что я скажу «тебя нет», и ты исчезнешь. Ты можешь ходить, разговаривать, есть сосиски с острой горчицей. Но если я тебя не помню, тебя нет. В моем собственном прекрасном мире, разумеется.

И еще – ведь память бывает очень разная. Бывает, что – ну да, был такой человек в моей жизни. Я узнаю его, если увижу на улице или тем более в кругу общих знакомых. Но эта память – механическая, техническая… А бывает, что и лица уже толком не схватить, ускользает. Но есть что-то страшно живое, как Дух, как ребенок, как искра – и тогда это совсем другая, живая память.

Безумно ждать любви заочной?
В наш век все чувства лишь на срок;
Но я вас помню — да и точно,
Я вас никак забыть не мог!

Если лицо человека, пусть уже без мелких деталей, но вспыхивает перед глазами. Если вдруг понимаешь, что в тебе живет его походка, поворот головы, улыбка, какое-то смешное или характерное словечко. Или даже еще проще – ты думаешь о нем, и в тебе разгорается теплое и нежное чувство… Вот это – «я тебя помню».

Пытаюсь найти пример, когда память о человеке была бы лишена деталей и подробностей, но была бы живая и настоящая. И вспомнилась давняя история. Я была совсем маленькая, лет четырех-пяти. Мы с родителями жили в Зюзино, чудесном московском районе. Папа называл его «Дальнее Замоскворечье». Там и сейчас еще хорошо, а уж тогда вообще было прекрасно – яблони, смородина, тенистый овраг. Каштаны, липы, зимой – небольшая пологая и очень уютная горка во дворе, откуда мы катались на санках, картонках или просто на попе. Этажом выше жил мальчик, он был старше меня, лет шести, наверное. У мальчика было серьезное заболевание сердца и однажды он умер. Прямо пока катился с горки. На санках. Наверное, это очень хорошая смерть для маленького человека. Я этого не видела, помню только, как страшно кричала его мать этажом выше. Ну так вот, я не помню лица и голоса моего соседа, даже его имя стерлось. Но отчего-то память о нем – живая. Может быть, потому что он был тихим, немножко медленным (наверное из-за болезни) и никогда меня не обижал. Или потому что это была первая смерть в моей жизни. Моя память о нем – как нежный маленький огонек – бессмысленно живой.

А ведь бывает и так, что насильственно заставляешь себя – не перестать помнить о ком-то, но… как будто гасишь огонь, убиваешь вот это непонятное, теплое. Хотя я предпочитаю этого не делать, но раньше случалось с помощью разных уловок и приемов переводить воспоминание из живого, искрящегося в механическое и неодушевленное, удобное, не причиняющее боли. Кстати, хорошие были приемы, как-нибудь расскажу.

Ну вот. Я пишу тебе, потому что хочу тебе написать. Но что мне сказать тебе? Я помню тебя и это единственное и самое лучшее, что я могу для тебя сделать.   

 Но дальше – еще интереснее.

Вот:

С людьми сближаясь осторожно,
Забыл я шум младых проказ,
Любовь, поэзию, — но вас
Забыть мне было невозможно.

Сражение при Валерике
рисунок МЮ

Он же был совсем молодым человеком и настоящим поэтом. Он жил страстями, которые он принимал за любовь, и поэзией, стихами. Это была его самая суть – и – забыл? Забыл любовь, поэзию? Так тоже бывает, он в лагере, там идут бои, рядом умирают люди, и все это так бессмысленно, так зря… Даже и без экстремальных условий, разве не случается нам так замотаться, что мы очень далеко уходим от самих себя? Теряем свою самую суть, становимся чем-то другим, социальная маска намертво прилипает к лицу, и ты уже почти забыл – кто ты на самом деле, какой ты.

И вот тогда вдруг может случиться такое, что ты цепляешься за чье-то лицо, за чью-то улыбку – пусть только и в воспоминаниях – и за эту ниточку памяти вытаскиваешь себя обратно.

 И совершенно буддистское:

Мой крест несу я без роптанья:
То иль другое наказанье?
Не всё ль одно. Я жизнь постиг;
Судьбе как турок иль татарин
За всё я ровно благодарен;
У бога счастья не прошу
И молча зло переношу.

Или вот, чуть дальше, о том, как бывает, когда очень сильная душевная боль проходит сама по себе, как проходит болезнь:

И жизнь всечасно кочевая,
Труды, заботы ночь и днем,
Всё, размышлению мешая,
Приводит в первобытный вид
Больную душу: сердце спит,
Простора нет воображенью ...
И нет работы голове...
Зато лежишь в густой траве,
И дремлешь под широкой тенью
Чинар иль виноградных лоз,
Кругом белеются палатки;
Казачьи тощие лошадки

 Стоят рядком, повеся нос;

Ты ничего себе не придумываешь, просто делаешь то, что приходится делать и постепенно, медленно, что-то происходит. И однажды ты чувствуешь, как осторожно, физически ощутимо, шевельнется глубоко внутри утраченная радость жизни. Так всегда бывает, особенно если приходится много работать и не давать «простора воображенью» с его картинками того, как могло бы быть… Режим, когда все мешает размышлениям, бывает очень полезен для физического и душевного здоровья…

В этом стихотворении, кстати, Лермонтов сказал и про чеченскую войну – может быть, самое главное, что имело бы смысл помнить.

Да и такое простое:

И с грустью тайной и сердечной
Я думал: жалкий человек.
Чего он хочет!.. небо ясно,
Под небом места много всем,
Но беспрестанно и напрасно
Один враждует он — зачем?

А ведь не поспоришь. И как он это все – и живую память, и жизнь со смертью, и все остальное запихнул пусть в немаленькое, но все же – стихотворение? И ведь я только кусочки выхватила, а там почти за каждой строчкой так много еще всего...

Кстати, подумала еще, что сама девушка, которой он писал, для него не очень-то важна. Речь все время о нем – о том, что он чувствует, что с ним происходит. Какая она и что там с нею? Неважно… Возможно, то, что он помнит – блестящий прозрачный образ – вообще с нею реальною ничего общего не имеет. Но разве это важно, теперь?

Само стихотворение, как обычно, под катом.

очень хорошие слова

Давняя цитата из автобиографии Агаты Кристи. Сегодня, в первый день отпуска она кажется особенно прекрасной.

      "Я всегда считала жизнь захватывающей и думаю так до сих пор. Мы мало знаем о ней - разве что крошечную частичку собственной, как актер, которому предстоит произнести несколько строк в первом акте. У него есть напечатанный на машинке текст роли, и это все, что ему известно. Пьесы он не читал. Да и зачем? Все, что от него требуется, это произнести: "Телефон не работает, мадам" - и исчезнуть.
      Но когда в день спектакля занавес поднимется, он увидит всю пьесу и займет в ней место наряду с остальными персонажами.
     Думаю, что быть частичкой чего-то целого - одно из самых увлекательных таинств жизни.
     Я люблю жизнь. И никакое отчаяние, адские муки и несчастья никогда не заставят меня забыть, что прожить жизнь - это великое благо"

Автоответчик

"... возможно, я сейчас плыву, разглядывая дно Эгейского моря. ...  я пью легкое белое домашнее вино, неторопливо разговаривая с подругой...  мы с мальчиками-сыновьями готовим на мангале под старой оливой рыбу, которую утром принесли в таверну Спироса рыбаки...  я читаю книгу или просто сплю... Вот вы сами как думаете, меня может заинтересовать то, что вы мне написали?"


Или так:

"...да-да, мы с вами классно развлекались весь год, это были отличные проекты и вопросы, особенно - некоторые ваши вопросы - это же просто чудо какое-то... вы реально классные ... это было так весело! но у меня сейчас ПЕРЕРЫВ!"


нет-нет, так:


"10... 9... 8... 7... 6... 5... 4... 3... 2... 1... ВСЕ. Все тумблеры мозга в положении "OFF". О возвращении в положение "ON" мы сообщим дополнительно. Пока-пока!"


или так:

"... еще три набора специй, один обязательно с бутылочкой оливкового масла, маме - баночку меда с местным ароматом и не забыть купить варенье из кумквата!, сестре и подругам - три, нет, пять кухонных полотенец... Оле, а нет, Оле не надо, она с нами... тогда Саше тоже не надо, ах нет, Саше - надо, он с нами, но у него день рождения, Саше что-то мальчишеское,  и еще купить бутылочку ракии,  маленький серебряный брелок для маленькой девочки... можно три, нет - четыре - футболки - ОЙ, ну пожалуйста, не сбивайте со счета!! - так, пять футболок и, пожалуй, еще я себе куплю платье-занавеску, и три набора специй... нет, лучше три веника орегано закажу у Саббаса... да, три веника... и три набора специй... в общем, на подарки отложу евров 150, а там посмотрим..."

или просто


ОТПУСКОТПУСКОТПУСК


Можно еще лаконичнее: "Все. Меня нет"

Ну или: "Уважаемый автор письма. Я обязательно прочитаю его, подумаю, что мы можем для вас сделать, свяжусь с коллегами, возможно вернусь в Москву, чтобы решить вашу проблему. Поверили? Ха."

Или можно еще так: "Я могу себе позволить долго-долго медленно завтракать и выпить хоть три чашки кофе (нетороптиво заварив его с кардамоном, мускатным орехом, бадьяном и гвоздикой).... Я могу принимать прохладную ванну или поливать себя из душа - хоть три раза в день, хоть пять... я могу спать утром или после обеда или когда захочется.. я могу наконец заняться своими делами - но если подвернется интересная книжка, отменить все дела и целый день валяться на диване, есть фрукты и читать... а может быть, я встречусь со старыми друзьями, мы же уже целый год откладываем... ну и может быть, я прочту ваше письмо... может быть, даже отвечу, хотя скорее - перешлю кому-то из коллег... или ... хотя вероятность .... ну вы сами понимаете.... лучше сами напишите кому-то другому"

Нет, надо взять себя в руки. Значит так. Дорогой коллега. Я в отпуске (таком долгожданном, долгожданно, ДОЛГО-ДОЛГОжданном!!! - нет-нет, этого писать не будем) с ограниченным доступом к почте (ОЧЕНЬ, ОЧЕНЬ ограниченным, там интернет только для личных писем и анекдотов... - вычеркни это, чучело!) Пожалуйста, если вы хотите, чтобы кто-то вам ответил (а вы точно хотите?) напишите кому-нибудь из моих коллег?

Вдох. Медленный выдох. Полное внимание. (Обещаю себе - последний раз за следующие несколько недель!!). Итак: 

Dear Sender, thank you for your e-mail. I am out of the office now with limited access to my mailbox. I will answer you with some delay or you may contact my colleague...

Но может быть, добавить в конце хотя бы мааааленькую улыбочку? :)