песенка

Любомир Буков Shadows of past

Крутится в голове простенькая песенка с той волшебной эльфийской мелодией, услышав которую в детстве, ты помнишь всегда и с каждым годом напеваешь все чище, все хрустальней, все более далеко от самого себя.

И ведь слова, которые тоже каким-то странным образом засели в голове навсегда – вовсе, вовсе не обо мне…

Любви моей ты боялся зря -

Не так я страшно люблю.

Мне было довольно видеть тебя,

Встречать улыбку твою.

И если ты уходил к другой,

Или просто был неизвестно где,

Мне было довольно того, что твой

Плащ висел на гвозде.

А бывали дни – давно, давно, - когда казалось – не увижу его и все, мир разлетится вдребезги от отчаяния и боли. Когда хотелось схватить, приковать к себе, залезть в тюрьму собственной любви – лишь бы только – был рядом. Так любила – жадно, глупо, бессмысленно и жестоко… Нет, это не обо мне, думаю я, целую белого кота в любопытную мордочку, и иду жарить котлеты…

Но песенка не отстает, она крутится в голове и я продолжаю мурлыкать, тихонько, чтобы не смущать котов и детей:

Когда же, наш мимолетный гость,

Ты умчался, новой судьбы ища,

Мне было довольно того, что гвоздь

Остался после плаща.

И такое шотландское, прелестное, дивное, легкое «ла-ла-ла-ла-ла»… и котлеты шипят на сковородке…

Ах, как хорошо в моем доме, как уютно. Как спокойно. Как далеко я сегодня от того дня, когда я присела на краешек дивана, а моя жизнь рушилась вокруг меня безвозвратно, беззвучно, как если бы я была контужена шальной бомбой. Тогда я сказала себе: «Такой боли в моей жизни больше не будет. НИКОГДА». Возможно, это было одной из самых больших ошибок, допущенных мною за эту самую жизнь… Big mistake, как говаривал мой любимый Шварценеггер… Возможно, впрочем, что и нет.

UPD: Перечитав спустя несколько дней, решила уточнить: разумеется, ошибкой и тем более БОЛЬШОЙ ошибкой была не та история. История была как история, с любовью, счастливыми моментами и несчастливым концом - все как у людей... Ошибкой было обещание избегать боли. Потому что оно обрекло меня на несколько лет офигительно спокойной жизни. С одной стороны, раны затянулись, а с другой... оказывается без готовности испытать новую боль не очень получается жить... Оказалось нужно уметь принять факт - что может быть будет больно - и только тогда получается полноценно идти вперед...

Теченье дней, шелестенье лет,

Туман, ветер и дождь.

А в доме события - страшнее нет:

Из стенки вынули гвоздь.

Туман, и ветер, и шум дождя,

Теченье дней, шелестенье лет,

Мне было довольно, что от гвоздя

Остался маленький след.

И вот оно, самое любимое и страшное четверостишие:

Когда же и след от гвоздя исчез

Под кистью старого маляра,

Мне было довольно того, что след

Гвоздя был виден вчера.

Ля-ля-ля, ля-ля-ля... Нет, это совсем не обо мне, как я люблю говорить: «Консерва из меня никудышная» - я вся живу вперед, потому что так много интереснее. Как можно, как можно всю жизнь прожить в одном, пусть и прекрасном моменте?

Ну и дальше на мой взгляд менее умное и какое-то назидательное, этого я не пою, но приведу для порядка:

Любви моей ты боялся зря.

Не так я страшно люблю.

Мне было довольно видеть тебя,

Встречать улыбку твою.

И в теплом ветре ловить опять

То скрипок плач, то литавров медь...

А что я с этого буду иметь,

                                                  Того тебе не понять.

Если кто-то не знает, это песенка «Девушка из харчевни» Новеллы Матвеевой.

Она страшная, правда. При всей хрустальной легкости мелодии, при детском голосочке Матвеевой – о непреодолимой, вечной, бесконечно сильной любви, которая ценна сама по себе вне всякой связи с объектом, да и сам объект не важен, он становится символом и перестает быть человеком почти сразу же. Конечно, он боялся. Кто бы не испугался?

В моем доме беспорядок. Коты носятся друг за другом. Стиральная машинка верещит о том, что стирка закончена. Опять надо разгрести холодильник.  На полу валяется игрушечная мышка – это котенок оставил. В моем доме нет ни одной дырки от гвоздя. Хорошо!

когда я устаю, я становлюсь хуже

Я опять заметила за собой это: когда я устаю или плохо себя чувствую, а особенно - если и то, и другое, и погода сонная, и дергают бесконечными письмами и звонками... я становлюсь ХУЖЕ, чем мне хотелось бы быть.

Я говорю вещи, которые бы не сказала. Или делаю что-то, что мне самой стыдно потом и неприятно.

И вот получается, что в моменты, когда ослабевает контроль - это что, вылезаю НАСТОЯЩАЯ я??? Это я, что ли, такая плохая???

Вот и не знаю.

Может, просто в состоянии усталости я скатываюсь на пройденные этапы развития?

 

Тогда, если я еще немного поживу в том темпе и напряжении, что сейчас, у меня вырастет хвост.

Потом шея станет длинной, голова уменьшится в сто раз по сравнению с телом, я ревну по-динозаврьи и полезу жить в океан. Потом я еще уменьшусь и уже став никому не вредной амебой или чем-то таким же симпатичным, одноклеточным, буду болтаться в соленой воде... пока не придет время отрастить себе длинную шею, потом - для разнообразия - чешуйчатые крылья и так медленно-медленно двигаться по направлению к женщине, устало перебирающей клавиши нетбука: "Иногда мне кажется, что, когда я сильно устаю, я становлюсь хуже, чем я есть на самом деле, чем мне хотелось бы быть... "

а под диваном коты будут делить неведомо откуда взявшуюся рыбешку с доисторическим профилем...

к вопросу о воспитании

«А мне, к примеру, нравятся Гонерилья и Регана… Все произошло потому, что их ужасный старый папаша всегда настаивал на сюсюканье. Если вас все время заставляют говорить «спасибо», «как вы добры» и прочую чушь, то это невольно приводит к тому, что в глубине души вы становитесь человеком испорченным, неискренним, мечтающим для разнообразия когда-нибудь сделать гадость, и, когда такая возможность подворачивается, вы начинаете чувствовать, что готовы совершить эту подлость и зайти даже дальше этого»  (Агата Кристи. Гонерилья и Регана – старшие дочери короля Лира)

хочется быть мною

Если я знаю, что кто-то идет за мной, у меня меняется походка. Если я знаю, что кто-то смотрит на меня, меняется выражение лица.

Когда я говорю с человеком, я всегда КТО-ТО. Мама. Руководитель. Подчиненный. Женщина. Универстетская штучка. Свой парень, ёптыть.

В моей жизни есть несколько человек, с которыми я бы хотела общаться, сняв все маски. Быть только собой. Открытой, честной, беззащитной собой.

Это очень страшно.

Это совершенно не получается.

Социальные роли прилипают к лицу и надеваются на него, как только на секунду отвлечешься. Интонации, выражение лица, жесты и мимика. Слова, которые правильно сказать сейчас. Все это необходимо в большинстве случаев - как доспехи. Потому что мы живем в сложном мире. В жестоком мире.

Но какое счастье, что в моей жизни есть эти несколько людей. Пусть и не получается честно сказать им об этом. Просто сказать. От себя. Не играя. Может, получится когда-нибудь, а?

сказка

Вспомнила еще одну старую сказку, не помню, где я ее вычитала.

Однажды принц в одной из стран Востока решил жениться. Принц решил, что его будущая жена должна быть умной. Поскольку разработанных современными корпорациями тестов еще не было, он придумал тест сам.

И вот перед принцем выстроили несколько самых красивых, тщательно отобранных девушек в нарядных одеждах. Девушки, естественно, хихикали  и смущались, вспоминая советы бывалых тетушек.

Принц спросил первую из них: «сколько будет два и два?»

 - Четыре, - ответила девушка и улыбнулась.

С тем же вопросом он подошел ко второй девушке.

- Если сложить, то четыре. А если умножить, то… тоже четыре…

И понеслось. Девушки-красавицы умели и вычитать, и делить. Одна даже смогла рассказать о чем-то более сложном – ну, может, корень квадратный (это тетушка что-то недоглядела, видимо).

Наконец, визирь спросил принца, как ему это все, и на ком он таки хочет жениться.

- На первой, - сказал принц – у нее такая милая улыбка…

и еще чуть-чуть о сарказме

Я подумала, что в принципе понятно, почему мы сейчас выбираем голый и жесткий сарказм.

Во-первых, многих из нас воспитывали, сообщая, что мы должны любить того или другого человека.

- Не поеду к этой старой дуре!

- Это же твоя бабушка, ты должен любить ее!

- Мама, я его терпеть не могу, пусть оставит меня в покое!!

- Это же твой братик, ты должен любить его!

Ну и все такое. Это не могло не испортить саму идею кого-то любить…

И второе – любить или сострадать – больнее. Когда мы смеемся над кем-то, мы защищены. Когда сострадаем – открыты. Опасно это, да и неприятно. Love hurts, как сказали нам еще давно музыканты группы Nazareth и с тех пор повторили многие другие.

Но что делать? Я уверена, что не буду чувствовать себя полностью живой без любви хотя бы к нескольким людям. Пусть это и бывает неприятно и опасно. Зато в этом есть жизнь. Без защитных укреплений, и арбалетов, и кипящей смолы, текущей из бойниц. Живая, опасная, причиняющая боль и радость, изменчивая и совсем непонятная. Мне так интереснее.

о сарказме

Подруга дала мне книгу итальянской писательницы, больше похожую на опубликованный блог – она пишет очень живо, очень иронично и вся книга состоит из маленьких рассуждалок и рассказиков. О том, как глупы мужчины и как подолгу они сидят в туалетах. Как мерзко начинают выглядеть женщины, когда они стареют. Как глупы ее подруги и несносны их приятели.

Другая подруга предложила почитать другую книгу – о том, что все, работающие в офисе, по сути своей – стадо обезьян. Тоже живо написано. Тоже с юмором. Как они вываляются в грязи и ненавидят друг друга.

Сейчас вообще модно писать такие вот смешные книжки, кажется.

Я думаю о своих коллегах. О каждом из них я могу что-то рассказать – кто он или она, какой человек, что любит и чего пытается избежать. Я вижу перед собой их живые, умные, славные лица.

Я думаю о мужчинах, которых я любила. По разному все складывалось, но в общем я могу повторить слова Агаты Кристи: «Спасибо тебе, Господи, за мою хорошую жизнь и за всю любовь, что была мне дарована».

Я знала и знаю людей поумнее и поглупее. Веселых и серьезных. Эмоциональных и прячущих все глубоко в себе. Знала людей, с которыми была бы счастлива общаться и дружить всегда, каждый день – а кто-то пролетел мимолетно и я уже не помню имен, не помню лиц.

Все эти люди – живые люди. С живой душой. Они кого-то любят, они чувствуют себя счастливыми и несчастными, они чего-то страстно хотят и чего-то боятся. Хорошие или плохие, но они живые и им бывает тепло, а бывает больно.

Бродский как-то удивленно заметил, что сейчас стало так много сарказма в литературе, в то время как основное ее предназначение, особенно в жестокие времена – сострадание. И я тоже не могу читать книгу, если под иронией, сарказмом, чем угодно там не спрятана любовь и нежность к людям. Вот честно, это очень чувствуется – иногда уж так зло и смешно автор пишет, а все равно чувствуется, что он этих нелепых и смешных людей – любит. Тогда смешно. Иначе – неприятно.

Скажи мне, итальянка Лучана – если твой бойфренд такой смешной и неприятный ублюдок, зачем ты живешь с ним? Он просто дает тебе повод поиздеваться и опубликовать это? Ну так будь благодарна и ему, и своим дурам-подругам хотя бы за это. Ты же на них деньги зарабатываешь.

Зачем ты впустила в свой дом этого мужчину? Если ты видишь только его пузо, кальсоны, идиотские привычки?

Или ты, писатель, написавший об обезьянах? Неужели ни один из твоих коллег никогда не был тебе симпатичен? Ни одна девушка никогда не улыбнулась благодарно во время деловой встречи? Неужели вы никогда не говорили о чем-то интересном и важном – по-человечески важном, а не о бизнес-планах? Почему ты чувствуешь такое свое огромное превосходство над людьми, которые выбрали существовать в социальной системе? Там ведь есть ужасно интересные и сложные, между прочим, вещи. Тебе, может, просто не хватило силы, профессионализма, умения, знания языка или ответственности – и ты убежал, а по дороге обозвал всех этих людей – грязными обезьянами. На всякий случай.

Я не хотела бы делать какие-то общие выводы. Я вижу, что симпатичные мне, умные и милые люди читают эти книги и смеются. А у меня вот такое чувство юмора, может, немного покореженное своей и чужой болью – мне смешно только то, где есть человеческое чувство. Любовь и сострадание. Слава Богу, на мой век таких книг хватит.

Да и не только книг – простенькие сериалы «Клиника» или «Теория большого взрыва» - смешные, но они полны симпатии к нелепым, но живым людям. А наши Интерны были этого, по-моему, лишены. Я впрочем, их только немножко смотрела.

Когда я общаюсь с человеком, я вижу в нем то, какой он на самом деле. Я, кстати, люблю смешных людей. Я сама смешной человек. И это замечательно, по-моему. А что с чувством юмора проблемы, это ничего.

Зато в моей жизни так много чудесных людей, дружбой с которыми я горжусь. Умных, добрых, свободных. Это мой мир и мне он нравится. Тут, кстати, можно вспомнить и то, что я уже писала об отражениях.

А тем, у кого бойфренд – козел, подруги – дуры, а сослуживцы – грязные обезьяны – уже очень не повезло с миром. И никакое чувство юмора им не поможет, будь оно хоть в сто раз лучше моего.