Очередь к Поясу

UPD: Для тех, кому интересно. Ехала с работы довольно поздно, очередь все еще формировалась возле Воробьевых гор, на набережной у Лужников. Идет довольно бодрым шагом. В метро объявляют о месте ее начала. С виду организация хорошая, аккуратная. Однако на Кропоткинской в вагон заходили те, кто уже побывал у Пояса. Вроде бы они были довольны. Я с ними не разговаривала, но один из молодых людей рассказывал своей попутчице, что в один из моментов его все-таки чуть не затолкали - то есть, видимо, где-то есть слабые места и надо быть поосторожнее. Женщина возмущенно рассказывала, что кто-то оказался заперт в туалете, дверь заклинило. Женщина кричала, стучала в дверь, но никто - ни люди в очереди, двигавшейся мимо, ни охранники, не шли ей на помощь. Видимо, думали о высоком. Но в целом, повторю, все это производит впечатление хорошо организованной акции. Посмотрим завтра впечатления очевидцев.

И я повторю: я ни в коем случае не осуждаю и не пытаюсь переубедить тех, кто решил пойти к Поясу. Но тем не менее, я абсолютно уверена, что это не соответствует искренней и глубокой вере в Бога. Потому что если ты - создание Божье - то положи руку на руку, просто сидя у себя дома - и ты прикоснешься к не менее удивительной и наполненной Божественной милостью штуке. Бог есть во всем и нет ничего, что было бы не Богом - так? И поэтому поклонение вещи все же ближе к язычеству, нежели к православию. Именно об этом я и пыталась написать в тексте ниже.

Сегодня утром в метро на красной ветке объявляли: «Очередь к Храму Христа Спасителя начинается на уровне станции Спортивная». Когда я приехала и открыла новости, то очередь уже подросла – в полдень она уже начиналась на уровне Воробьевых гор. Автобусы, Скорая помощь, туалеты, фаст-фуд. В Москве холодно. Очередь идет по набережной, где еще и ветер с реки. Для беременных, детей и инвалидов – отдельная очередь, но ее тоже надо отстоять. Все мероприятие охраняется ОМОНом.

При всем уважении к Матери Божьей и к ее поясу – ребята, это вообще, что?? Какое-то идолопоклонничество, поклонение фетишу, варварство, язычество…

Ведь если ты веришь в Бога, ну считаешь, что по-настоящему веришь, то вроде бы должен разделять и принимать сердцем некие постулаты. Попробую сформулировать:

Каждый человек создан по замыслу Божьему

Каждый человек несет в себе Божью искру – часть Бога, свет Бога.

Каждый человек является воплощением Божественного Духа.

И вообще – если подумать – то нет никакого отдельного Бога, который где-то там наверху смотрит на нас, нахмурив брови. И отдельных людей, людишек с их меленькими проблемами и небольшими паскудными грешками. Бог есть и в нас, и в наших делах, и в проблемах, которые встают перед нами.

Наверное, из этого совершенно очевидно, что внутри каждого Человека есть источник силы намного более могущественный, чем любой намоленный или магический артефакт. Да, мы не всегда знаем путь к этому источнику. Не всегда можем найти способ дотянуться до собственной связи с Богом, не всегда можем найти в себе черты Бога, всемогущество и всезнание. И все-таки мне представляется более достойным искать путь туда – вглубь себя. С помощью молитвы ли, медитации ли. (Знаете расхожую фразу о том, что «молитва – это когда ты спрашиваешь о чем-то Бога, а медитация – когда слушаешь ответ»? Хорошо и правильно J)

А если ты не веришь в Бога, значит ты считаешь себя достаточно сильным и ответственным, и разумеется, ты не будешь стоять в шестичасовой очереди в Храм.

Так кто там стоит? Какие-то полуверующие? Люди, неуверенные в том, что Господь найдет время их выслушать и помочь им, если они не притронутся руками к Поясу?

Да, я понимаю, что вещь, которой поклонялись на протяжении веков, должна была стать особенной вещью и обрести некие качества, независимо от того, какая девушка носила ее в 1 веке нашей эры. Да, я думаю, что само по себе стояние в этой очереди – это весьма любопытный человеческий опыт.

И все же… Автобусы, ОМОН, мороз… не знаю.

P.S. Хотелось бы добавить пару слов о своем антиклерикализме (я действительно иногда пишу тексты об этом – здесь, например, да и вчерашний тоже). Почему-то антиклерикализм у меня проявляется только по отношению к РПЦ. Как-то у нас не совпадают взгляды на роль церкви в обществе. В Греции, например, у меня нет ни малейших проблем с церковью – такая она там доброжелательная, теплая, светлая, открытая. А церковь как социальный институт в России на протяжении последней сотни лет чем только ни запятнала себя – провокаторы при последнем царе, сотрудники ГБ при социализме, торговля табаком при диком капитализме… И теперь – РПЦ как что-то единое с партией власти, единодушное с ней. Да, были и хорошие, честные священники, но все же было и все это...

Кстати, я не против церкви. Если бы ее, например, сейчас решили закрыть и запретить, я бы выступала за нее. Просто в нашей церкви очень мало Духа. Разорваны те связи с прошлым, которые хранят преемственность святыни. Духа и Бога в РПЦ намного меньше, чем интриг, карьеризма и прочей социальной фигни. Хотя есть и исключения – я очень люблю маленькую церковь на Воробьевых горах. Там почему-то всех принимают, никого не гонят и не учат правильно молиться. Я видела прошлой зимой, как туда зашла семья, явно до этого катавшаяся с горки – все в разноцветных комбинезонах, заснеженные, разрумянившиеся. И ничего. Они спокойно купили свечи, постояли перед иконой Всех скорбящих радости (я тоже к ней захожу, хорошая икона), о чем-то своем пошептали… И ушли, улыбаясь. А вот в мою церковь в Раменках я так больше и не заходила после того, как меня там облаяла тетка, считавшая это пространство исключительно своим. Так что я не антиклерикал, вовсе. Просто мне не нравится, когда священник не уступает место бабульке, когда мне хамят перед иконой, когда в классах вводятся уроки Закона Божьего, а первые лица церкви угодливо склоняются перед первыми лицами одной из партий.  Повторю на всякий случай – а против Пояса Богородицы ничего не имею.

удивительный случай в метро

Альбрехт Дюрер
Портрет священника 

Еду сегодня утром в метро, уже не самый час пик, но народа еще довольно много. На Кропоткинской в вагон заходит бабушка. Такая настоящая хорошая московская старушка: в стареньком сером пальто с меховым воротником, мех, естественно, слегка покоцан временем и молью, вязаная шапочка, поверх которой повязан пуховой платок. В общем, нормальная очень старенькая бабушка. Место рядом со мной освобождается – человек только что вышел и в голове успевает проскочить эгоистичная мысль о том, что – вот хорошо, место есть и не надо уступать.

Но в вагон следом за бабушкой заходят еще двое. Священник в рясе под пальто, с бородой, лет 45-ти и его спутница – классическая церковная тетка, в вязаной шапке, которую она наверняка не снимает в теплом помещении (обратили внимание – есть какая-то особенная порода теток, которые никогда не снимают шапок? – как напялят в октябре, так до апреля и таскают). Тетка слегка заполошная и болтливая. И батюшка спокойно и уверенно садится. А тетка стоит над ним.

Если честно, я удивилась. Во-первых, бабушка. Все-таки, старушка есть старушка, мне казалось, это нечто абсолютное. Таким даже протестующие против всего мира  подростки уступают место: во-первых, потому что иначе может упасть прямо тебе на голову, а во-вторых – потому что такие бабушки – очень милые и беззащитные. Ну и женщина, его спутница – какая бы она ни была, она все-таки женщина.

Я все поглядывала на священника – думала, может он одноногий какой? Но вроде нет.

Он сидел, женщина стояла над ним, уцепившись за поручень и что-то трещала. Бабушке тут же уступил место молодой человек, сидевший напротив.

И я думала: ведь по идее – служители церкви – они кто? Они, во-первых, ушли от мира – то есть не в состоянии справиться с яростной, бесконечно сложной, порой безумной социальной средой, они ушли в то место, где можно жить относительно спокойно, больше думая о Боге, о вечности, о доброте и благодарности. Да, я знаю, там тоже есть и карьеристы, и интриги, но… Все-таки в церкви думать о Боге проще, чем в любом другом месте. Для меня уход от мира под крыло любой из религий – это определенного рода слабость, выбор душевного комфорта, неспособность сохранить себя и свою душу в обычном жестоком мире.

И во-вторых, священнослужитель – он слуга людей. Он помогает обычным людям сохранять в себе что-то светлое, помогает им поддерживать Божью искру, становится неким проводником, посредником между человеком и Богом (помните, в фильме Асса была communication tube, с помощью которой герои что-то друг другу говорили?)

Ну хорошо, даже если не брать в расчет мое представление об этих людях – а посмотреть на любом религиозном сайте описание профессии, обязанности, личные качества… Вы думаете, там будет написано, что батюшки не должны уступать места старушкам? Что они обладают неким приоритетом в городском транспорте?

Но скорее всего, именно сознание своей исключительности, хорошести по сравнению с другими людьми, приводит священника к мысли о своем праве на сиденье в метро и всякие прочие блага. Он, видимо, думает, что если он ведет какой-то особенный образ жизни (кстати, никто еще не доказал, что Богу больше всего нравится, когда люди ведут себя именно так, есть и другие версии…) – но неважно, если он такой вот … Баааатюююшкаааа, если ему ручки целуют и смотрят собачьими глазами заполошные тетки в вязаных шапках, то это делает его … не совсем человеком, что ли… Уже не обязательно следовать самым простым и понятным правилам человеческого общежития…

И когда я стояла уже на выходе, видимо, заметив мои осторожные разглядывания на предмет пересчета конечностей и обнаружения внешних признаков совести, батюшка тоже прямо и внимательно на меня посмотрел. И это был умный, насмешливый и очень мужской взгляд. Что совсем сбило меня с толку.

А потом еще вспомнила, как вчера, в аэропорту и самолете думала: есть мужчины, которые никогда не пропустят женщину первой к трапу, когда люди постепенно всасываются на трап на холодном ветру аэропорта. Мужчины, которые отпихнут сумкой не только меня, ладно уж, но юную кубанскую красавицу в белом пальто, белых сапогах и с косой до попы – можно такое не заметить? Не определить пол? Но есть и другие, для которых органично и естественно пропустить женщину, не оценивая ее, не глядя вслед – просто посторониться и пропустить.  С нами летела пожилая и очень полная женщина, причем она летела впервые. И мой сосед в самолете помогал ей, успокаивал, показывал, как застегнуть ремень, как потом отстегнуть, как включить лампочку или вызвать стюардессу. Не потому что он чего-то хотел добиться или что-то кому-то показать. А просто он был нормальным мужиком. Для которого невозможно, недопустимо не помочь тому, кто нуждается в помощи. Будь то – слегка посторониться в очереди на трап, или показать, как включить лампочку.

И это было прекрасно.

Вообще бывает крайне забавно, когда мужчина отталкивает тебя на входе в метро, отпихивает от двери вагона, резво прыгает на сиденье, прикрывшись портфелем от старика с палочкой, а потом, вдруг заметив рядом стоящую женщину, начинает строить глазки, а то и говорить что-нибудь завлекающее. Хотя в общем, с его половой принадлежностью уже все понятно в этот момент. Как говорили в «Войне и мире», он такая прелесть, он не имеет пола. Тут уж или комфортно расположиться в переполненном вагоне, или пытаться себя вести по-мужски. Иначе никак…

Но я не хочу сказать, что благородное мужское поведение – редкость. Вовсе нет. Также, как к сожалению нельзя назвать второй тип – распихивающий и отталкивающий – исключением. Мне кажется, сейчас есть и такие, и такие – примерно половина на половину. Или даже хороших все-таки больше. Определенно, мне нравится думать, что хороших в нашем мире – больше. Пусть будет именно так, ладно?

Книга Кадзуо Исигуро: как он это делает??

Купила новую книгу Кадзуо Исигуро. На мой взгляд, это один из самых сильных и удивительных современных авторов. Такой... тихий. Спокойный. Камерный. Очень-очень британский. Я о нем уже писала когда-то немножко (вот здесь)

И снова та же история. На днях стою в книжном, открываю книгу, думаю, что, наверное, не буду ее покупать. Деньги все считанные. А тут вроде и взгляд ни за что не цепляется - нет ярких фраз, заметных диалогов, сразу захватывающих внимание мыслей автора или рассказчика. Какие-то люди, дети, описания природы... Но уже поворачиваясь, чтобы идти к кассе, все-таки книгу беру. Непонятно, почему. Что-то возникло живое за эти несколько секунд, что-то, что хочется продлить.

А сегодня утром начала читать. И вот сижу и думаю: ну как, как, какими средствами он это делает? Мы попадаем сразу как будто на середину или даже конец истории. Рассказчица перепрыгивает из настоящего в прошлое. Вроде бы ничего особенно интересного не происходит, и не совсем понятно даже, что именно происходит, слишком многое она не объясняет, ей-то все понятно.

И невозможно оторваться. Не-воз-мож-но. Уже возникло все в голове, так явно, так четко, так объемно, как если бы это были не написанные японцем-англичанином воспоминания женщины, а твой собственный хорошо сохранившийся после пробуждения сон. Уже видишь это футбольное поле. Этот павильон-раздевалку рядом, где так хорошо поболтать или понаблюдать за играющими мальчишками, один из которых для тебя, в твои 13 лет, совершенно особенный.

Какое-то легкое, вскользь, упоминание о правилах (в очереди ты можешь перейти и присоединиться к тому, кто стоит сзади - но никогда перейти к кому-то, кто стоит впереди). Еще что-то вроде бы незначительное... И ты проваливаешься в это общество с его законами и устоями, вдруг понимая - как устроены эти люди, что для них важно, почему они вот здесь злятся, а вот здесь - успокаиваются. 

Невозможно процитировать - все приглушенно, мягко, как климат в Средней Англии - тепло, пастельные тона, скрытые чувства, которые проявляются в обычных бытовых фразах ("Посмотри, ты заляпал футболку..."). И вдруг понимаешь, что уже так важно, чтобы девочка поверила мальчику, который сказал ей совершенно обычную, в общем, вещь, но ей трудно принять, настолько это идет вразрез с ее представлениями о жизни.

Все так спокойно, так тихо, как будто сидишь и слушаешь хороший симфонический концерт. Нет одной запоминающейся мелодии, которую ты мог бы напеть (как в популярных песенках) - но несколько музыкальных сюжетов, линий, переплетаясь, подхватываясь то духовыми, то струнными, переливаются и ведут тебя дальше и не хочется, чтобы это заканчивалось.

Я всегда несколько насмешливо относилась к литературоведению. Один человек напишет несколько гениальных строк, а потом столетия филологи получают зарплату за то, что рассказывают о том, почему эти строки гениальные, что думал автор, когда их писал, как это повлияло на сто пятьдесят других прекрасных авторов... Все это мне казалось очень несерьезным. Но вот сейчас мне действительно интересно: как Кадзуо Исигуро это делает?? Хотя... может это и не так уж важно...

Как моя дочь угодила под суд

Сегодня в честь Дня студента несколько молодых людей подошли к зданию Министерства Образования РФ. Пятеро из них были членами студенческого союза. И будущими журналистами, как я понимаю.

Журналистам вообще свойственно высказывать свое мнение. Профессия такая, ничего не поделаешь. Если человек предпочитает молчать в тряпочку, то он не идет учиться на журфак.

На самом деле студенты затеяли полушутливую акцию, суть которой сводилась к критике реформы образования. Реформа на самом деле непродуманная, отчати популистская, отчасти идиотская. Она разрушает образовательную систему, которая была весьма неплохо построена в нашей стране. И практически ничего не предлагает взамен. Мы уже все знаем, как покупают ЕГЭ, мы знаем, как катастрофически упал уровень новеньких студентов. Да там многое можно сказать. Дерьмовая реформа, в общем. И она отразится на всех областях жизни в нашей стране, когда первые поколения ЕГЭ займут свои рабочие места. Всего этого еще только ленивый не написал.

А студенты всего-навсего выпустили трех живых куриц (вспоминается анекдотическая история о трех свиньях под номерами 1,2 и 4 - и том, как искали несуществующую свинью номер 3...). Но нет, на куриц номеров ставить не стали.

Студенты подняли плакаты с достаточно мягкими текстами: «Хватит кудахтать, пора нести ответственность!»,  «Политика минобра – курам на смех!» и «Реформа Фурсенко – птичий грипп для образования». По-моему, все это достаточно очевидно, кто бы стал возражать?

Рядом стояли еще два человека - тоже студенты журфака, которые (разумеется!) фотографировали происходящее.

Одним их этих людей была моя дочь.

Всех повязали и повезли в кутузку. Полиция была вежлива, но настойчива.

Вообще, кто не знает, журналистов, которые исполняют свои основные обязанности - фиксировать происходящее - не имеют права арестовывать. Никогда и никак. Есть такой закон (впрочем, у нас много хороших законов, ага).

Тем не менее, моя дочь была доставлена в отделение. Заведено дело. И теперь будет суд. 28 ноября, кому интересно.

Еще раз: моя дочь и второй мальчик - студенты журфака - они просто стояли и фотографировали активистов студенческого союза и их куриц. Все.

Было бы здорово, если бы именно такие вот смешные дети были главными врагами государства. Если бы у нас не было других проблем, кроме живых куриц, запущенных в здание Министерства Образования.

Журналисты - они такие. Им надо, чтобы все было рассказано и показано. Это в их природе зашито. Они не могут просто уйти подальше, если рядом происходит что-то интересное. Их хлебом не корми - дай фотоаппаратом пощелкать или слов понаписать. И пока у них есть право и даже профессиональная обязанность делать это - все в порядке. А когда даже не журналистов - студентов - за это судят... Воля ваша, странно это.

Если честно, все случившееся так нелепо, что я даже не знаю, что сказать.

Вроде бы ничего на самом деле плохого не происходит. Там штраф 500 рублей и судимость, которая довольно быстро снимается и забывается... Но дело в отношении государства к нашим детям. К своим студентам. К своим журналистам. К нам всем... Все, что они имеют нам сказать, это: "Сидите тихо, не до вас".

Самое трогательное, что студенты обеспокоены судьбой одной из куриц - ее поймал и куда-то унес охранник. А они все продумали - у кого-то из них есть знакомый, который живет за городом и держит птиц. После участия в акции кур собирались отвезти туда. Похоже, активисты студенческого совета думают о курицах более заботливо, чем государство думает о самих активистах студенческого совета. Потому что молодые студенты помнят, что курицы - живые. В отличие от политиков, которых этот факт в отношении людей никогда не тревожил.

Вот ссылка на новость в Новой газете: http://www.novayagazeta.ru/news/51819.html

Песенка Окуджавы

Вспомнили в разговоре старую песенку Окуджавы о дураках. Какие замечательные слова! И ничуть не потеряли актуальности, кажется...

Антон Палыч Чехов однажды заметил,
что умный любит учиться, а дурак учить.
Скольких дураков в своей жизни я встретил,
мне давно пора уже орден получить.
Дураки обожают собираться в стаю,
впереди главный - во всей красе.
В детстве я верил, что однажды встану,
а дураков нету - улетели все!

Ах, детские сны мои, какая ошибка,
в каких облаках я по глупости витал!
У природы на устах коварная улыбка,
видимо, чего-то я не рассчитал.

А умный в одиночестве гуляет кругами,
он ценит одиночество превыше всего.
И его так просто взять голыми руками,
скоро их повыловят всех до одного.
Когда ж их всех повыловят, настанет эпоха,
которую не выдумать и не описать.
С умным - хлопотно, с дураком - плохо.
Нужно что-то среднее, да где ж его взять?

Дураком быть выгодно, да очень не хочется.
Умным очень хочется, да кончится битьем...
У природы на устах коварные пророчества.
Но может быть, когда-нибудь к среднему придем?
1979


 

О Лескове и одуванчиках

Читала сегодня о Лескове, на мой взгляд, одном из наиболее неприятных персонажей и без того полной противными человеческими типами российской литературы. Но Лесков даже на фоне Толстого, Достоевского, Некрасова выглядит сильно так себе.

Одной из его черт, с одной стороны, удивительной, а с другой – весьма часто встречающейся, было упорное желание, даже страсть быть несчастным. Он прожил жизнь, в которой были и радости, и горе, но я не знаю человека, который бы так настойчиво и неизменно пытался не просто уверить себя в том, что он несчастлив, но сделать все, чтобы это действительно было так.

Разумеется, чем роднее Лескову был человек, тем более он страдал от этой пафосной, отчаянной и непреклонной страсти. Хуже всего пришлось сыну.

Но Бог с ним, с Лесковым. Почему это так цепляет сейчас? Да потому что каждому человеку в какой-то степени это свойственно. Просто у него это было уж очень выпукло, та самая «какая-то степень» была превосходной. Но ведь мы все знакомы с тем, как в минуты, когда все кажется безоблачно хорошо, мы пугаемся и начинаем уговаривать себя: «Да это ненадолго… да это не по-настоящему… да меня просто обманывают… это мне показалось…» - разве нет? Или позволяем себе роскошь не обращать внимания на собственное счастье, не признавать удачей даже самые солнечные улыбки судьбы, ждать подвоха там, где его не было (и где частенько от наших напряженных ожиданий он и появляется).

Это как с ревностью: я знаю пары, где любящий и преданный партнер начинал изменять после многочисленных скандалов. То ли, чтобы не обидно было – ведь все равно орет, так хоть не на пустом месте. То ли послушно оправдывая извращенные надежды любимого супруга. Если тебе так уж хочется быть обманутым – так на, держи! Так и судьба, сопротивляется-сопротивляется, да и сдастся: хочешь быть несчастным? Ну хрен с тобой, будь!

Вот и Лесков: уже было все, деньги, признание, успешная литературная деятельность (что может быть лучше, чем реализовывать свое призвание – и чувствовать, что получается – и еще получать за это славу и деньги?) – так нет, решил, что его сын – плохой человек и начал его всячески унижать и третировать, потом вообще удалил из дома к родственникам. И давай страдать-переживать.  А сын, кстати, был хорошим, по отзывам современников, умным, чутким, талантливым, тащил на себе дом и хозяйство своего сложного отца, после того, как отец взашей выгнал свою жену, мать мальчика.

Я уже как-то писала, что карты Таро, как мне кажется, отражают все основные типы ситуационного поведения человека, и все основные архетипы (они шлифовались со времен Древнего Египта, так что даже на уровне обычной человеческой психологии изучение значений карт иногда удивляет глубиной и объемностью понимания самой сути человека как он есть). Когда выпадает восьмерка кубков, толкователь иногда говорит что-то вроде: «Когда мечта вот-вот осуществится, когда и судьба, и обстоятельства складываются так, что может исполниться давнее желание, иногда хочется спрятаться. Не делай вид, что ничего не происходит, поверь в себя и происходящее, поднимись, ухватись за эту возможность и сделай то, что давно хотел сделать. Все готово, кроме тебя».

Возможно, именно умение узнать счастье, когда оно случается, понять, что исполняется давешнее желание, есть одно из наиболее важных человеческих качеств. И как прекрасно быть рядом с человеком, который умеет быть счастливым.

Получается, что нам нужно мужество и умение быть счастливыми.

Впрочем, и наоборот, умение признать, что случилось нечто действительно трагическое, тоже требует некоего внутреннего преодоления. Хочется сделать вид, что ничего не происходит, спрятаться, заглушить собственное страдание.

Все люди, абсолютно все, в течение жизни встречаются и с огромным счастьем, и с труднопереносимым страданием. Отчего-то так устроена жизнь. И мне кажется, что умение честно проживать и радость, и горе, не обманывая себя, это очень важное человеческое умение.  

И может быть, еще важнее – умение всегда помнить, что ничего не остается неизменным, что момент настоящий непременно сменится следующим.

Вчера случайно открыла свои письма из очень сложного давнего периода жизни. Письма Богу и другим знакомым. Большая часть из них не была отправлена. А впрочем, Бог, судя по всему, что было дальше, все-таки прочел и даже, мне кажется, отвечает… (Кстати, Господи, если ты, вдруг, и этот пост читаешь, то – спасибо!!). Вот несколько строк из этих писем:

«Я не знаю. Я ничего не знаю. Я просто живу дальше – без надежды, без интереса. Я просто наблюдаю, как не кончается, не проходит боль. Наверное, сейчас это единственный способ жить дальше. …

И наверное в этом есть смысл. Наверное, мне нужно как-то правильно сейчас пройти. Но  я пустая внутри, я погасла. Я не знаю, как вытащить себя. … Я хочу опять возгореться и быть счастливой. ...

Так что я, всегда очень легко чувствовавшая себя виноватой – во всем, что бы ни случалось – сейчас себя виноватой не чувствую. Мне просто очень грустно. … Я жду возвращения жизни и радости. И я знаю, что рано или поздно это произойдет».

Вообще, я довольно сложный человек. Более того, по мере того, как я становлюсь все ближе самой себе, учусь быть по-настоящему собою, усваиваю уроки судьбы – мне кажется, я становлюсь менее приятным для окружающих, менее легким человеком.

Но если и есть качество, которое мне нравится в себе, то вот это всегдашнее понимание, что все пройдет, все изменится и опять наступит радость и счастье – умение понимать, что рано или поздно радость жизни вернется, распустится, пробьется через асфальт, проложенный по тебе судьбою, как одуванчик.

Кстати, так оно тогда и произошло: однажды я проснулась и счастье, и радость, и смысл жизни опять были при мне :) До сих пор так всегда бывало.

И в этом плане я, конечно, куда счастливее, чем известный писатель и состоятельный человек Лесков, скотина этакая.

Путевые и всякие заметки

Позавчера летала на один день в Воронеж, очень приятная вышла командировка: и отработала хорошо, и на самолет не опоздала. Кстати, в другие города летают самолеты, а в Воронеж почему-то - трамвайчики. Такие смешные маленькие, с одной стороны - ряд из двух кресел, а с другой - из одного. Но взлетают легко, в воздухе держатся уверенно и вообще очень милые штуки, и, как говорят, надежные. И город много похорошел, стал ярче, чище и современнее, не говоря уже о том, что там починили дороги и покрасили фасады старых домов.

В командировку взяла с собой книжку Юрия Нагибина "По пути в бессмертие" - сборник его рассказов, очерков, мемуаров, посвященных разным известным людям.

Вычитала оттуда кое-что симпатичное и интересное.

Вот например, просто фраза: "Смерть - самый красивый символ, придуманный людьми, по словам пантеиста Гете". Я, правда, у Гете такого не припомню, но Нагибин, наверное, лучше знает... А фраза хороша.

Велимир Хлебников

Или вот такая история: Однажды некто из круга Хлебникова, кажется, Крученых, рассказал, что знает командарма, у которого четыре ордена Красного знамени; воин  утверждает, что таких как он, в стране всего семь человек. "Подумаешь, - сказал Маяковский - таких, как я, всего один, а не хвастаюсь". "А таких, как я, - грустно сказал Хлебников, - и одного нет". 

Разве не прелесть?

А вот эта история грустная и одновременно еще раз заставляет задуматься о том, какой страшной силой обладают люди, умеющие правильно составлять слова из букв, предложения из слов и реальность - из предложений... Не буду дословно переписывать Нагибина, расскажу как помню:

 

М.М. Зощенко

Когда умер Михаил Михайлович Зощенко, летом 1958 года, власти в растерянности то запрещали хоронить его в черте города (нет, ну как все-таки власть боится писателей, а? ведь никого так не боятся и не ненавидят, как людей, умеющих писать – неважно, репортажи из горячих точек или остроумные рассказы или великие стихи – ведь до сих пор так). Ну ладно – то запрещали, значит, хоронить, то не разрешали провести гражданскую панихиду. Ахматова вмешивалась (если помните, после ее смерти будет та же фигня - молчание в прессе, запреты на церемонии...), были звонки-письма других писателей вроде… В общем, разрешили. Пришедший на панихиду чиновник от Ленинградского отделения Союза писателей в своем прощальном слове ввернул фразу о предательстве Зощенко – нормально?? Этим довел атмосферу события до полной непереносимости… Но когда гроб вынесли на улицу, полную народа, несмотря на все попытки властей, старый петербургский актер Мгебров громко сказал:

- Михаил Михайлович может гордиться! Его вывозят тайно, как Пушкина. Власть не стала ни умней, ни отважней.

И напоследок, стихотворение, которое я прочла по наводке Нагибина, его рассказа об Иннокентии Федоровиче Анненском. Кстати, это Анненский написал дивное маленькое стихотворение, которое мы все знаем теперь как одну из самых прелестных песенок: "Среди миров в мерцании светил одной звезды я повторяю имя..."

 

Иннокентий Федорович Анненский

Ах, кстати, вот еще одна история из того дальнего времени, тоже какая-то очень знакомая и пугающе современная. Нагибин приводит отрывок из воспоминаний поэта и публициста Перцова: "В 1899 (или 1901) г. Анненский, участвуя в одной из тогдашних студенческо-интеллигентских демонстраций у Казанского собора, получил от разгонявших демонстрацию казаков удар нагайкой по лицу. На лице образовался чудовищный кровоподтек, захвативший всю левую половину. Этот кровоподтек долго не проходил и производил ужасное впечатление. Что-то вопиющее было в факте, что пожилой, достойный, симпатичный человек мог, при каких бы то ни было обстоятельствах, подвергнуться такому обращению. Вся дикая некультурность тоглашнего строя, обыкновенно прикрытая лоском благополучия, внезапно предстала здесь в своей грубой осязательности".

Журфак МГУ

И я вот думаю: сейчас профессора, слава Богу, не получают фингалов от власти, по крайней мере - физических. Но отчего? Власть ли стала культурнее? Власть научилась избивать неугодных в подворотнях? (Недаром так бесится Медведев и иже с ним от вопроса студентов журфака: "Кто избил Кашина"? - Ведь человек, который никак не причастен к этому позорному событию, просто ответил бы: "Понятия не имею, разбираемся" - а тут и студенток в отделение милиции поволокли и немедленным отчислением угрожали - хорошо, Ясен Николаевич Засурский вступился, честь ему и хвала). Или просто студентам и интеллигенции уже не до демонстраций, так как толку-то в них... В общем, сдается мне, не власть стала культурней, а мы - осторожней, чтобы не сказать: трусливей. А впрочем, я же просто хотела о книге поговорить, стихи поцитировать. Что-то занесло.

Стихотворение немного старомодное, но мне очень понравилось. Особенно четверостишие, начинающееся со слов "бывает такое небо..." - по-моему, прекрасно.

То было на Валлен-Коски.
Шел дождик из дымных туч,
И желтые мокрые доски
Сбегали с печальных круч.

Мы с ночи холодной зевали,
И слезы просились из глаз;
В утеху нам куклу бросали
В то утро в четвертый раз.

Разбухшая кукла ныряла
Послушно в седой водопад,
И долго кружилась сначала,
Все будто рвалася назад.

Но даром лизала пена
Суставы прижатых рук, -
Спасенье ее неизменно
Для новых и новых мук.

Гляди, уж поток бурливый
Желтеет, покорен и вял;
Чухонец-то был справедливый,
За дело полтину взял.

И вот уж кукла на камне,
И дальше идет река...
Комедия эта была мне
В то серое утро тяжка.

Бывает такое небо,
Такая игра лучей,
Что сердцу обида куклы
Обиды своей жалчей.

Как листья тогда мы чутки:
Нам камень седой, ожив,
Стал другом, а голос друга,
Как детская скрипка, фальшив.

И в сердце сознанье глубоко,
Что с ним родился только страх,
Что в мире оно одиноко,
Как старая кукла в волнах...

 Ох, подумала, а вдруг кто не знает. Да и вообще приятно лишний раз вспомнить все-таки вот это:

Среди миров, в мерцании светил
Одной Звезды я повторяю имя...
Не потому, чтоб я Ее любил,
А потому, что я томлюсь с другими.

И если мне сомненье тяжело,
Я у Нее одной ищу ответа,
Не потому, что от Нее светло,
А потому, что с Ней не надо света.

Это стихотворение выглядит так современно, так молодо, даже и не подумаешь, что написано оно 3 апреля 1909 года, в Царском селе, незадолго до смерти преподавателя Николаевской мужской гимназии, Высших женских курсов Раева, инспектора Петербургского ученого округа ... кстати, одной из его курсисток, кажется, была совсем юная Анна Андреевна Горенко.

Вообще-то, логично было бы в Воронеже читать о Мандельштаме или самого Мандельштама. Ну ладно, в следующий раз.